Или его еще к нам не привезли."

"На господ офицеров было жалко смотреть. Они и так осознавали всю тяжесть своего деяния — собственной глупости, скажем так, а тут на их битые головы обрушили прочие новости. Возможно, за минувшую неделю они смирились с тем, что с мундиром расстаться придется, а тут им еще обвинение в политическом преступлении шьют. Вряд ли до них дойдет, что никакой политики нет.

Мне стало немного жаль этих глупых гавриков. Мало того, что морды набили, так теперь и под статью подводят. Может, они бы меня не до смерти убили, а только попинали?

— Наверное, следует сказать господам офицерам, что политические преступления расследует Судебная палата, а уже потом она передает дело в военно-окружной суд, — подсказал Абрютин.

— Именно так, — кивнул я. — Мое начальство сообщит в Судебную палату, оттуда пришлют чиновника для расследования преступления. Не волнуйтесь, сообщение отправим быстро, завтра или послезавтра. Через неделю — максимум две, прибудет специальный следователь.

— Господин следователь, вы получше меня знаете Уложение о наказаниях. Сколько светит этим…

Абрютин пренебрежительно кивнул в сторону офицеров. А я, пожав плечами, сказал:

— Намерений они своих осуществить не успели, но угрожали… Произвели выстрел из револьвера. В сущности, свой преступный замысел не довели до конца по независящим обстоятельствам. С хорошим адвокатом-краснобаем могут отделать двумя годами. Правда, кроме мундира их лишат еще и дворянства. Но какие они дворяне, если идут втроем бить одного безоружного?

— Нас ввели в заблуждение, — угрюмо сказал коренастый. Посмотрев на своего товарища Сомова, который не мог сказать даже полслова, сообщил: — Мы считали, что против Сергея Сомова выступает злопыхатель-канцелярист, не имеющий чина. Решили, что его следует проучить. Но мы собирались дать парочку затрещин, не больше.

— Ну-ну… — усмехнулся я. — Петлиц моих вы не разглядели, не поинтересовались — кого это пришли бить? Про то, что вы размахивали кулаками перед моим носом вообще промолчу.

Я подошел к Сомову-младшему, буравящему меня взглядом:

— Я, поручик, вам многое мог бы простить, даже нападение. Но вот вашу клевету на мою невесту — нет. Ведь я-то грешил на совсем других людей. Впрочем, на дуэль подлеца вызывать не стану. Думаю, что же мне с вами сделать?

— Иван Александрович, мы с вами так и не решили, — обратился ко мне исправник. — Жалобу вы подавать сегодня станете? Если да, я сейчас пришлю городовых, чтобы отвезли господ офицеров в участок. Или подождете денек-другой?

— А я, ваше высокоблагородие, могу вообще жалобу не подавать, — сообщил я. — Разумеется, вы об инциденте обязаны сообщить начальству, министерство спустит все в полк, а там решат.