Нюшка взяла игрушку, поставила ее на ладонь, подняла к свету, прищурилась, осмотрела, словно заправский торговец антиквариатом или консультант аукционного дома, хмыкнула:
— Точную цену трудно назвать, с другими сравнивать нужно. Опять-таки — много их, или мало? Наши, ерговские, десять-пятнадцать копеек стоят. Но если в базарный день — так и по пять можно взять. А эта, красивая, да и редкая. Думаю, где-то они и дешево стоят — там, где их много. У нас не всякий хозяин такую купит, а кто купит, так чтобы похвастаться — вот, мол, какой я хваткий! Сама бы я за нее больше тридцати копеек не дала, да мне она и не нужна, но кое-кто и пятьдесят даст.
Пятьдесят копеек? На эти деньги у нас можно в ресторане неплохо перекусить, если без выпивки. А если скромно, без мяса и пирогов, да на постных щах и на каше — два дня прожить. Если уж совсем скромно — на хлебе с квасом, то неделю. Вон, та же Нюшка получает у меня пять рублей в месяц. Правда, харч мой.
— Аня, давай я тебе за эту игрушку пятьдесят копеек дам, — предложил я.
— А вы ее невесте собираетесь подарить? — улыбнулась Нюшка, а потом, посмотрев на меня, стала серьезной. — Нет, у вас что-то другое на уме. У вас сейчас такое лицо, как в прошлый раз, когда вы меня допрашивали. С этой игрушкой что-то не так?
— Врать не стану — пока и сам не знаю, — покачал я головой. — Может пустышка, а может что-то серьезное. Ну, если не серьезное, то неприятное.
Я полез в карман, зазвенел серебром и медью, но Нюшка воспротивилась.
— Не, не надо. Игрушка не моя, я ее только нашла.
— Ты мне сказала, что Петьке собиралась отдать. Получится, что я у мальчишки игрушку забрал.
— Можно подумать, что Петька у нас без игрушек сидит! — фыркнула Нюшка. — Я ему недавно свистульку купила, а батька лошадку на колесиках притащил. Так Петька, паршивец, сразу же колесико поломал! Ревел потом, едва починила.
Сошлись на гривеннике. Пусть Петьке леденцов купит, да и себе заодно.
Посетители в мой кабинет приходят чрезвычайно редко. Тех, с кого следует снять показания, я обычно допрашиваю либо в участке, либо прямо на дому. Разве что, свидетелей приходится приглашать. Но вот, чтобы кто-то явился по доброй воле, не упомню.
— Господин Чернавский, но вы же следователь, да не простой, а по особо важным делам. В уезде за вами укрепилась весьма положительная репутация. Говорят, что если вы чего-то захотите, то все отыщите.
Вот она, оборотная сторона славы в провинциальном городе. Ладно, что каждой собаке знаком, так еще и люди отчего-то начинают преувеличивать могущество.
Вараксин Сидор Пантелеймонович, житель Череповца, дворянин, губернский секретарь в отставке, отчего-то решил, что Окружной суд должен отыскать злодея, который похищает кур из его курятника. Кур не так и много, но и немало — двадцать штук, один петух.
