Очень больно бывает видеть беспомощных стариков, когда не знаешь — чем им помочь?
Вспомнилась сцена из прежней жизни: около районной поликлиники стояла парочка — высокий худой старик и маленькая худенькая старушка. Бабулька уткнулась в грудь старика, плакала, а тот, растерянно глядя куда-то вдаль, одной рукой прижимал ее к себе, а другой неловко поглаживал по спине."
"Понимаешь, что и твоя молодость не вечна. С одной стороны — чувствовал некое раздражение. Ну, напридумывал старик каких-то хорьков, таскающих кур. Но что если и на самом деле его кур кто-то ворует? Пожалуй, зайду к приставу, попрошу Антона Евлампиевича, чтобы тот послал кого-нибудь из парней — пусть посмотрят, что там с курятников, пусть с соседями осторожно поговорят. А если и на самом деле старика обидели?
Может, служитель наш что-нибудь знает? Спустился вниз.
— Петр Прокофьевич, — обратился я к ветерану, — не упомню, отдавал ли я на этой неделе гривенник за чай?
— Иван Александрович, вы же мне вчера двугривенник дали, — удивился служитель. — Дескать — и вам на чай и мне, вроде, на чаевые. Но вы деньги даете, а чай редко пьете. Слышал, что вы у господина исправника предпочитаете пить.
— Старый стал, склероз, — невесело улыбнулся я, пропустив мимо ушей упрек о чаепитиях с исправником — раз в неделю, разве это часто? — Оглянуться не успеешь, и станешь, как этот старичок. Петр Прокофьевич, как вы считаете, у дедульки и на самом деле кур крадут или выдумывает?
— Иван Александрович, каких кур? — удивился служитель. — У Сидора Пантелеймоновича и курятника-то никакого нет.
— Да? А он мне так убедительно рассказывал. Про петуха, про несушек. Если бы не завел разговор о хорьке, которого соседи отправляют кур воровать, поверил бы.
— А господину исправнику, как я слышал, — хмыкнул служитель. — Вараксин про кроликов рассказывал и про то, что соседи на них лису натравливают. Сидор Пантелеймонович — он спокойный, просто, слегка не в себе. Вы уж меня простите, что пропустил. Отлучился на минутку, а он раз — и прошел.
— Да ничего страшного, все бывает, — успокоил я ветерана. — Жалко мне старика. Говорит, детки у него в других городах, скучает, небось.
— Так и деток-то у него нет.
— Ну вот, фантазер какой, — хмыкнул я. — И про деток придумал.
— Нет, про деток он не придумал. Были у него детки. А вы, разве, его историю не знаете?
— Откуда? — удивился я. — Я же в Череповце полгода всего. Ну, чуть больше.
— Точно, — озадаченно махнул рукой служитель. — Вы же у нас недавно. А мне все время кажется, что вы у нас уже давно. Разве такое может быть, чтобы Окружной суд, да без господина Чернавского стоял?
— И что там, с детками-то? — напомнил я.
— Дело-то это давно было — не то тридцать лет назад, не то сорок. В общем, еще до Крымской войны.
