18
0
— Вот именно, — кивает мой дракон. — Сестра Марики, но не твоя. Да и то, как она обошлась со своей сестрой…
— Нет, — перебиваю я. — Это важно, Вард. Идем.
В зал заседания мы с Руди входим одни из последних. Я сажусь почти на самый дальний ряд. Но Аурика замечает меня сразу же, как только ее вводят. И во взгляде ее нет ни капли раскаяния. Хотя чего я ждала?
Ее случай отличается от всех остальных арестованных: по факту ее не ввели в культ, поэтому на ней нет клятвы, потому допрашивать ее был вызван Ксаррен, еще один дракон. Тот, что умеет видеть истину в глазах.
Он хоть чуть ниже Варда по росту и уже в плечах, все равно окутан непередаваемой аурой властности. Его глаза тоже синие, как и у Роуварда, однако намного темнее, и я ощущаю, что в их глубине таится такая опасность, от которой по спине бегут мурашки.
Придерживая меч у бедра, он усаживается сбоку от Варда, который выступает на суде в роли обвинителя.
— Вы знали, какая у вас магия? — задает Аурике первый вопрос Роувард.
Она сейчас как никогда выглядит простым нашкодившим ребенком. Но тем, у которого нет совести, нет осознанного понимания добра и зла, только собственный эгоизм, выкрученный на максимум.
— Не знала, как она называется, но умела ею пользоваться, — отвечает Аурика. — Было интересно видеть, как все завидуют, что животные ко мне ластятся. А потом я иногда этих животных стравливала между собой, когда мне было скучно.
Надо же… Похоже, об этой “прекрасной” стороне сестры Марика вообще не знала.
“Какая…”, — впервые слышу от Руди очень некрасивое ругательство. Но я с ним солидарна.
— То есть вы осознанно пошли на обман, когда ваша сестра предложила вам поменяться местами? — задает следующий вопрос Вард, хотя я вижу, что ему приходится прилагать усилия, чтобы оставаться хладнокровным.
— Конечно, — спокойно произносит Аурика. — Кому в здравом уме захочется быть рабыней… какого-то дракона!
Вот вроде она не имеет ко мне никакого отношения, но… почему же ее слова ощущаются ударом хлыста?
— Вашей сестре? — предполагает Вард.
— Она всегда была дурой, — пожимает плечами девушка. — Еще и меня учила тому же. Да если бы не я, она бы там и прожила всю жизнь серой мышкой.
Я сглатываю, чувствую, как сжимаются кулаки, и давлю в себе желание вскочить и вцепиться ногтями в лицо этой пигалице. Из-за нее Марика умерла! Да, она этого не знает, но вряд ли это всколыхнуло бы в ней хоть какую-то совесть.
Марика слишком ее оберегала. Да что там! Я сама предпочитала все это время оправдывать ее!
— То есть вы не считаете себя виновной в том, что подставили сестру?
— Нет, — коротко отрезает Аурика.
