С кем-то другим бы это не получилось бы, но Улька осталась очень воодушевлена и очень благодарна.
— Ты главное, больше таких “женихов” себе не лови, — говорю я. — Да и по женатому переставай вздыхать. Нехорошо это.
Она кивает, грустно всхлипывает, но не спорит — знает, что я права.
Дальше мы с ней разделяемся: она идет в лавку молочника, а я иду к “старому Петрусу” за приправами.
Но не успеваю я дойти до его лавки, как вижу знакомое лицо. Не сразу понимаю, кто это, но в груди растекается тепло и нежность. Наверное, это реакция тела, потому что только спустя пару мгновений я понимаю, что это Аурика — сестра Марики.
Она чуть младше Марики, но очень на нее, то есть на меня, похожа: те же белокурые волосы, те же большие голубые глаза, но, помимо всего прочего, есть в ней какая-то кукольность. Такая абсолютная миловидность, придающая ее внешность невинное выражение, возведенное в куб.
Она замечает меня, я на автомате делаю несколько шагов к ней, чтобы поприветствовать. Сестра замедляется, а я спрашиваю:
— Аурика? Как ты? Я переживала, — хочу обнять ее, но она выставляет руку вперед.
— Вы о чем? — Аурика отшатывается от меня, как от прокаженной, и оглядывается по сторонам, как бы удостоверяясь, что никто этого не видел.
— Я… Я твоя сестра… — уже с меньшей уверенностью, но большим беспокойством говорю я."
"— Не знаю вас. У меня нет сестры, — хмурится она. — У меня больше нет сестры! _________________________
Глава 15
Все слова, которые хотелось сказать, просто застревают в горле. Обидно не за себя: эта кукольная девочка мне никто, все мои реакции — просто рефлексы тела. Мне обидно за Марику, которая пошла на такие жертвы ради своего самого близкого и любимого человека. А в ответ получила…
— Да? — усмехаюсь, делая шаг назад. — Наверное, я тогда обозналась. Моя сестра никогда бы так не сказала, вы правы.
Я отворачиваюсь, демонстративно иду к лавке специй, а сама краем глаза наблюдаю за Аурикой. Она какое-то время смотрит мне вслед, а потом подходит к какому-то мужчине, которого я не узнаю, и они скрываются за углом одной из улиц, отходящих от площади.
В груди борются два чувства: надежда, что на самом деле все не так, как кажется на первый взгляд, и обида. Как удар под дых: дышать сложно и собраться не получается.
— Вы заходите? — выдергивает меня из раздумий голос какой-то женщины.
Я понимаю, что стою прямо перед дверью в лавку и не даю никому пройти.
— Да-да, конечно, — поворачиваюсь я.
Но как только эта дама видит мое лицо, оно искривляется презрительной усмешкой.
— И не стыдно же ходить туда, куда ходят приличные люди, — бухтит она, стараясь держаться от меня подальше. — Постыдилась бы показываться в городе.
— Да что я вам сделала-то? — не выдерживаю я. — Как будто было много желающих пойти в дар дракону.
