— Убедись сам, мой добрый друг.
Внезапно его зрение вернулось к нему, расширяясь из пары крошечных точек, позволяя ему ясно как день увидеть Рофа-младшего…
… он был потрясен до глубины души.
Задыхаясь, Король отшвырнул очки и жадно впился взглядом в своего сына: изучал черты лица, которое было точной копией его собственного, угольно-черные волосы, густые и блестящие, ручки и торс, что даже на стадии роста обещали быть сильными и мощными.
А еще были его глаза.
Ясные… и ледяные зеленые, как и его собственные. И эти глаза смотрели на него с необъяснимой серьезностью. Разве мог малыш знать, насколько важен был этот момент?
— Он знает, — сказала Дева-Летописеца. — Этот малыш, у него древняя душа.
Роф поднял голову. И вот она — сияние света в форме женщины, парящей по другую сторону стола, над обюссоновским ковром.
— Он будет хорошим правителем, — сказала она. — Он будет жить долго и успешно, сохранит и преумножит твое наследие. И да, он найдет свою любовь. Будь уверен.
Роф уставился на своего сына. Слезы в глазах его жутко бесили. Он знал, что зрение вернулось ненадолго, и не хотел тратить ни секунды на размытую картинку.
— Вы вручили мне великолепный дар этой ночью, — сказал он на Древнем Языке.
— Ты долго и упорно шел к победе. Ты заслужил это. Отныне береги себя, Роф, сын Рофа, отец Рофа.
Роф поднял голову.
— Я все еще должен Вам услугу. Помните?
Несмотря на то, что Дева-Летописеца была лишь источником света, он мог поклясться, что она ему улыбалась.
— О, я не забыла. И в свое время ты вернешь свой долг, не сомневайся. Ну а сюда идет твоя шеллан. Я дам тебе минуту с ней, а потом…
— Я знаю. Берегите себя, Аналисс.
— И ты, мой добрый друг.
Как только Дева-Летописеца исчезла, в дверях кабинета появилась Бет.
— Роф, ты…
Она замолчала, когда он обратил на нее сфокусированный взгляд. И накрыла рот рукой.
— Роф? — тревожно спросила Бэт.
— Ты такая красивая.
Когда она бросилась к нему, он запомнил для себя ее распущенные темные волосы и сияющую кожу, ее глаза и тело, ее… всю. Его глаза изголодались по тому, что они сейчас видели, и когда Бэт приблизилась, он взял ее за руку и притянул к себе на колени. Затем он посмотрел на Джорджа.
— И тебе тоже привет, хороший мальчик.
Роф погладил идеально квадратную голову золотого ретривера. Затем снова посмотрел на своего сына и шеллан.
— Как это произошло? — выдавила Бэт, коснувшись его бровей.
— Это подарок от старого друга. — Он погладил ее волосы. Ее лицо. — И это продлится недолго.
— Дева-Летописеца была здесь? — потрясенно произнесла она.
— Как оказалось, она всегда с нами.
Роф поцеловал свою шеллан. Поцеловал своего сына. Поцеловал свою собаку.
Затем, бросив последний взгляд на всех троих, он закрыл глаза. Для него было важно контролировать потерю зрения.
