В тот день у меня была разбита губа, а из опухшего уха сочилась кровь… Гость принялся кричать на отца, но отец что-то ему сказал и, пригласив в кабинет, закрыл дверь. Я слышала, что они долго ругались, а потом стало тихо… Я не слышала', когда его гость ушел, да и ушел ли вообще. Тогда я не придала этому особого значения…

– Милая моя девочка, – нежно шептал Роберт и целовал мою грудь.

Я на минуту вернулась в реальность и увидела, что мы совершенно голые. Роберт не переставал меня целовать и своим горячим языком слизывал мои слезы. Неожиданно мне показалось, что рядом со мной мой отец.

Те же глаза, те же губы, те же плечи. Он пришел ко мне из загробной жизни, которая явно пошла ему на пользу, потому что он стал намного моложе. Меня охватило такое дикое отвращение, что я не могла его скрыть. Я сжала кулаки и закричала:

– Нет!

Я нащупала на полу кобуру, достала из нее пистолет и, задыхаясь от слез, направила его на мужчину.

– Когда наконец ты оставишь меня в покое?! Неужели я так и не смогла убить тебя в прошлый раз?!

– Женя, это я, Роберт! Убери пистолет, – донесся до моего сознания голос сводного брата. – Родная, это же я, очнись.

– Роберт, это ты? – всхлипнула я.

– Это я, Женечка, я. Милая, убери пистолет."

"– Я думала, что это опять отец… Сказав это, я слегка оттолкнула Роберта и выстрелила себе в грудь. Пистолет с грохотом упал на пол, а мое тело стало каким-то бесчувственным, невесомым. В тот момент, когда пелена застилала мои глаза, я увидела сидящего рядом со мной брата. Он плакал, словно ребенок, и что-то говорил. Я не слышала его слов, только какие-то обрывки доносились откуда-то издалека и становились все более приглушенными. Я постаралась улыбнуться и даже подумала, какой у меня замечательный брат и что он обязательно будет счастлив, встретит красивую, молодую, неиспорченную девушку, которая родит ему кучу ребятишек и сможет окружить его теплом и заботой.

Я попыталась вглядеться и увидела, что он совсем не похож на своего отца. У него совсем другие глаза. Они очень добрые и очень ласковые. У него совсем другой подбородок. Более нежный и даже какой-то родной. У него ничего нет от отца, ничего. Я подумала, что если бы не отец, я смогла бы его полюбить так преданно и красиво, как любят в фильмах и пишут в книжках.

Я почувствовала, что силы покидают меня, и с трудом протянула Роберту руки. Он хотел было броситься к телефону, чтобы вызвать “скорую помощь”, но я качнула головой и прохрипела:

– Нет.

Наверное, каждый человек чувствует приближение своей смерти, и я прекрасно знала, что мне уже ничего не поможет. Ничего. Я улыбнулась блаженной улыбкой и закрыла глаза. Какое-то приятное тепло расплылось по моему телу, и – яркий, зовущий свет… Я шла на этот свет, ничего не боясь и не оглядываясь назад.