Я же из ее слов слышу лишь то, что моя догадка верна.

-Постой. Ты... Она... Ребенок... Эта святоша все-таки раздвинула перед тобой ноги. А я думала... Но это неважно. Я тебе помогу. Если захочешь, я рожу тебе ребеночка.

Девушка, грациозно покачивая бедрами, приближается, ко мне снова, тянется к ремню и произносит:

-Давай, я сделаю тебе хорошо?

Платон

У меня не возникает даже мысли согласиться. Я ее просто не хочу.

Перехватываю руки Ирины, не давая ей даже дотронуться до себя.

-Хватит унижаться! Совсем с ума сошла?

Поднимаю ее с пола. Сейчас она вызывает у меня одно желание - всыпать ремнем по голой попе. Чтоб неповадно было себя предлагать как последней дешевке.

-Собирайся и езжай домой.

Глаза девушки полыхают яростью, когда, схватив шубу, она вылетает из моей квартиры с криками:

-Ты пожалеешь! Козел!

Куда торопилась, не ясно. Я бы ей такси вызвал. Хотя, может, она на машине.

Я перевожу дыхание, когда остаюсь один. Гашу в себе желание нажраться в хлам. И, несколько минут рассматривая справку, принимаю решение наведаться в гости к Давлатову. Завтра.

Это рискованно. Но должен же он понимать, что такими вещами не шутят.

Утром еду к Сергею Владимировичу в офис. Я думал, меня на порог не пустят. Но меня провожают в приемную, а оттуда в просторный кабинет, хозяин которого расположился у окна с чашкой дымящегося кофе.

Обернувшись на меня, Давлатов хмыкнул.

-Платон, пробивать каменную стену головой опасно для твоего здоровья.

Не слишком дружелюбно, однако я на теплый прием и не рассчитывал. Видимо, сегодня можно обойтись без взаимной вежливости.

-Она ведь не сделала аборт? Так?

Я внимательно наблюдаю за малейшей реакцией Давлатова, силясь понять правду. Он точно также наблюдает за мной.

Потом, когда рассматривать меня ему надоедает, он проходит за массивный рабочий стол.

-Садись, - предлагает мне.

Не вижу смысла отказываться и устраиваюсь сбоку от хозяина кабинета.

-Я не буду отвечать тебе на этот вопрос. Уверен, ты понимаешь, почему.

-Тогда это и есть ответ, - хорошо, что не лжет мне в лицо.

-Наглый ты, - усмехается Давлатов, - Может, мне тебя тоже куда-нибудь продать?

Очевидно, эту историю мне забудут нескоро.

-Не продал же, - огрызаюсь, наверное, зря, потому что взгляд Сергея Владимировича заметно тяжелеет.

-Платон, что тебе надо?

Здесь все же отвечаю честно."

"-С Леной помириться.

-Зачем?

У меня такое чувство, что он издевается.

-Люблю я ее.

Он вздыхает.

-Любишь, значит. А все, что натворил, к чему?

Все претензии, которые слышатся в этом вопросе, справедливы. И объяснение у меня одно.

-Дурак, потому что.

Как-то еще оправдать собственный идиотизм не получается.

-А сейчас, выходит, поумнел.

Теперь вздыхаю уже я. Меня самого при воспоминании о промзоне продирает озноб вдоль позвоночника. От того, что я чуть было не сотворил.

-Выходит.