Я один раз уже поступила так, как не должна была. Второй раз этого делать не хочу.

-Я позвоню, узнаю у кого дело, потом отвезу тебя.

Киваю. Если бы я не знала, что Ирина оговорила Платона, то улетела бы. Теперь все же нужно рассказать правду.

- Мам, а нельзя, чтобы показания я дала уже сегодня? Чтобы не откладывать вылет?

- Можно.

Ей удается все быстро выяснить. И вот мы уже идем по коридору следственного комитета."

"В кабинет к следователю я захожу одна. За это я тоже ей благодарна. Мне неудобно чувствовать себя маленькой девочкой. За столом я вижу миловидную женщину. Это, видимо, и есть Клавдия Сергеевна Струева.

- Елена Даниловна Новикова, я так полагаю? - голос у нее не слишком довольный.

- Да.

- Что привело Вас?

- В Вашем производстве находится уголовное дело в отношении Хромова. Об изнасиловании. Мне стала известна важная информация.

- Что именно? - мне кажется, или она усиленно имитирует заинтересованность?

- Ко мне сегодня приходила Пархомова. Так вот из ее слов следует, что никакого изнасилования не было. Хромов не согласился на интим, после чего она нашла кого-то, кто ее ударил. И написала заявление.

- Хм. А зачем она Вам это рассказала?

Мне не нравится настрой этой женщины. Похоже, она вынуждена меня слушать. Вот только собирается ли что-нибудь делать?

- У нее и спросите.

- Я обязательно спрошу. Но чтобы Вы понимали, Ваши слова против ее слов... Она же будет утверждать, что ничего подобного не говорила.

Я достаю специальное устройство и воспроизвожу запись. После того, как следователь ее прослушала, добавляю:

- Экспертиза без труда подтвердит, что это голос Пархомовой.

Тонкие пальцы Струевой сжимают ручку чуть сильнее, чем следовало бы.

- Милая барышня, а в каких отношениях Вы состоите с Хромовым?

Я понимаю, к чему она это говорит, и собираюсь прямо у нее спросить, сколько ей заплатили, но тут дверь открывается и в кабинет проходит мужчина. Вместе с моей мамой.

Женщина насторожилась.

-Олег Романович, в чем дело?

Платон

Скорее всего, для меня бы всё закончилось печально, потому что на помощь симпатяге с заточкой бросились Мирон и еще один сокамерник. Меня спасла случайность. Дверь камеры открылась, и внутрь ворвались сотрудники СИЗО, которые, не разбирая правых и виноватых, быстро навели порядок трехэтажным матом и чувствительными ударами палками, в результате чего мы оказались на грязном полу.

Даже в это умиротворяющее мгновение парень, который затеял драку, не успокоился, зло прошипел в мой адрес:

- Я тя все равно достану.

За что получил еще один воспитательный тумак. Я предусмотрительно не стал отвечать, потому что мазохизмом не страдаю.

Не знаю, куда дели моих соседей, но я я попал в карцер. Мрачный, темный мешок навевал воспоминания о прочитанных в детстве романах Жюля Верна. Однако мне не понравился.