И почувствовать, что мы с малышкой не одни. Хочется...
А еще хочется оттолкнуть его, швырнуть в него чем-то тяжелым. И прогнать. Чтобы мучился.
Но я не сделаю ни того, ни другого."
"Совсем скоро я стану мамой. Я пока плохо представляю, что это такое. Но уже люблю своего ребенка. А ребенку нужны оба родителя. Потому что даже сейчас, когда в консультации вижу других женщин с мужьями, это неприятно царапает. И если бы я взялась утверждать, что не хотела иметь папу, как у других детей, я бы солгала. Я хотела. Хотела, чтобы его машина ждала меня и маму у детского сада, хотела жаловаться ему на Петьку, который больно дернул за косичку, хотела пойти с ним на выходных в пиццерию и парк, хотела, чтобы он катался со мной на аттракционах, учил ездить на велосипеде, плавать, хотела, чтобы он отвозил меня в школу, помогал решать задачки по математике, хотела, чтобы он ждал меня с первого свидания, научил водить и... Я много чего бы хотела. Только в моем случае это невыполнимо. Моего папы нет.
А в случае с моей дочерью все по-другому. У нее есть отец. То, что он обидел меня, это наши с ним проблемы, которые не должны касаться ребенка. У меня было время подумать. Остыть.
Способен ли Хромов стать папой для моей дочери? Точнее, для нашей дочери?
Я не знаю.
Я пока не готова решать, нужен ли он мне в качестве партнера. А вот насчет отца для дочери. Да, нужен.
И чего Платон стоит, тоже будет видно. Я знаю, о чем говорю. У меня есть младший брат и младшая сестра. Дети - это прежде всего труд и терпение.
Когда-то давно, когда Матвей только родился, мы были с мамой вдвоем, без денег, без жилья, без поддержки, мама пересказывала мне притчу, которую ей рассказала врач-неонатолог: ""Тундра. Там живет оленевод, который в понедельник пасет оленей. Он пасет их во вторник, среду, четверг, пятницу, субботу. Наступает воскресенье. Где же оленевод? Думаете, у него выходной? Нет, оленевод опять пасет оленей. И с понедельника все повторится - оленевод продолжит пасти оленей"".
-Платон, тебе не приходило в голову спросить, чего хочу я? - задаю этот вопрос и не знаю, как он отреагирует.
Поднимает голову, всматривается мне в лицо, но рук не отнимает.
-Чего? - переспрашивает, нахмурившись.
Мы с ним сегодня пытаемся разговаривать. Нам это, правда, нужно.
И, кажется, он готов слушать.
-Я тебе не верю. Ты знаешь, почему. Но и выставить тебя я не могу. Не потому что у меня нет для этого возможностей. Потому что это будет нечестно по отношению к ребенку, который должен скоро родиться. Если ты захочешь быть отцом, я не буду мешать. Но предлагаю тебе задуматься, а нужно ли тебе это все. Это ведь не игра, это на всю жизнь.
Конечно, это не то, чего Платон ждал, но пока все, что я готова предложить.
-А мы? - он тоже старается прояснить свое положение.
Тут я ему не помощник.
-Я не знаю.
