Вгрызается мне в рот, стукаясь своими зубами о мои. Меня так не целовали ни разу. Его язык скользит мне по нёбу, прикасается к моему языку, одна рука жестко фиксирует мою голову, не давая отстраниться. Вторая задирает платье и за бедро притягивает меня ближе к его телу. Мои руки замирают на его плечах. Я же оттолкнуть его собиралась! Почему не отталкиваю?!

А самое страшное - я робко начинаю ему отвечать. По телу разливается сладкая истома, мысли путаются, глаза закрываются. И будь, что будет. Меня бросает в жар, а между ног требовательно ноет. Так неприятно, что хочется захныкать. Хочется, чтобы мужчина, который меня целует, сделал с этим что-нибудь. А он может, я это чувствую.

Сердце грохочет с утроенной силой. И не разобрать - мое или его.

Но когда его рука пытается забраться под ткань трусиков, я моментально трезвею.

С силой отпихиваю его, слегка прикусывая за язык. Или не слегка, потому что чувствую во рту вкус крови.

-Нет, - цежу зло сквозь зубы, всем своим видом показывая, что не шучу.

Он явно не способен сейчас думать. За него думает то, что у него в штанах.

Дышит тяжело, рвано, грудная клетка вздымается и опускается. Волосы упали на лоб и закрывают глаза.

Убирает от меня руки.

-Почему - нет?

В каждом звуке этой фразы - едва сдерживаемая ярость.

Но у меня ее не меньше.

-Потому что!

Толкаю его еще раз. Он поддается.

Я вожусь с защелкой и открываю дверь.

За спиной раздается:

-Катись, Лен! Раз не хочешь. Пускай с тебя еще поржут. Если тебе мало было.

Захлопываю дверь, чтобы его не слышать.

Прочь отсюда. Мне нужны мои вещи и домой.

Знать ничего не хочу ни про Платона, ни про Кирилла.

Глава 4.

Еленка

Возвращаюсь в випку. Кирилла там действительно нет. Как и Саши. Почему этот факт совсем не беспокоит Дзагоева - мне не понятно. Наши отношения с Кириллом еще в самом начале. И он скорее приятен, чем я в него влюблена. Но этот-то жениться собрался?! И вместо того, чтобы блюсти собственную честь спокойно разговаривает, видимо, со своими соплеменниками. Такими же черноволосыми и черноглазыми.

Подхожу ближе, так как они расположились на диване, за которым на небольшом столике лежат мои вещи.

-Господин Дзагоев, будьте так любезны, передайте мне мои куртку и сумку.

Он делает то, что я попросила. Молча.

Однако мужчина в кресле напротив шарит по мне сальными глазами и говорит:

-Девушка, Вы так зажигательно танцевали.

Ему лет 35, не меньше. Он, что, всерьез думает, что может меня заинтересовать?

-И? - сухо спрашиваю, надевая куртку.

Он не успевает ответить, как Самир мягко произносит всего лишь его имя:

-Давид!

Но у этого слова такая обманчивая мягкость, что будь оно адресовано мне, я бы захотела спрятаться.

-Это был просто комплимент, - старается сгладить углы мужчина.