Он стоит прямо передо мной: высокий, красивый, чужой. Подбородок поднят вверх, глаза прищурены. Из одежды у него на бедрах болтаются джинсы. Темно-каштановые волосы мокрые и взъерошенные. Босые ноги утопают в мягком ковре. А у меня чувство, что между нами ничего и не было. Померещилось. Не было этой ночи. Не было его рук на моем теле, его жаркого шепота, стонов удовольствия. И постель смята не нашими телами. Хочется протянуть руку и прикоснуться. Провести пальцами по ключицам, спуститься ладошками по груди, задержаться, ловя стук его сердца. Я знаю, оно колотится, как мое собственное. Потом дотронуться до живота. Он твердый, а кожа горячая. И наверняка твердый не только там, где я вижу. Но морок, в который я сама себя погружаю, разбивает холодное: - Пошла вон!
Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал

Я же видела Кирилла вдвоем с Сашей. Их отношения далеки от равнодушия. И пытаться что-то строить там, где еще вовсю полыхает пожар, меня никто не заставлял.

Скорее всего к тому, что Кирилл оказался в больнице причастен Дзагоев. Вряд ли гордый восточный мужчина готов играть роль рогоносца. Но все это лишь мои догадки. Которые во многом оказываются правильными.

В больницу меня пускают беспрепятственно, говорят номер палаты, как только я представляюсь.

Я поднимаюсь на нужный этаж и, повертев головой по сторонам, замечаю знакомые лица охранников Давлатова, которые заняли оборонительные рубежи. И не зря. Из-за двери раздаются крики.

-Я войду? - не совсем вопрос, не совсем утверждение, но меня пропускают.

И я сталкиваюсь нос к носу со взбешенным отчимом.

Я смотрю на него, он - на меня. Потом он просто отступает в сторону, и мне открывается вид на больничную кровать. И на Гордеева. И хотя я понимаю, что в больницу не кладут без веской причины, у меня вырывается короткое, но ёмкое:

-Ого!

Меня тут же перебивает отчим:

-Вот, вот! А помимо ""ого"" сломаны три ребра и правая рука. И скажите-ка мне, старому ослу, ребятки, как вы так встречаетесь интересно? Его из-за чужой невесты едва не убили, а от тебя Хромова не отгонишь?

Я еще раз смотрю на Кирилла. Лицо разбито в фарш. Глаза заплыли, губы разбиты. Вместо лица у Кирилла - одна большая гематома. Была бы я кисейной барышней, я бы наверное расплакалась от жалости. Но Кирилл сам во всем виноват.

-Что за наезд, дорогой Сергей Владимирович? С кого сняли вашего племянника -это не мои проблемы. И мы с ним уже не встречаемся.

-Лен, - раздается печальный голос Кирилла.

-Что? - отзываюсь спокойно.

Мне не хочется откровенничать при отчиме и вываливать на голову Гордееву то, что я видела.

Однако объяснить, что все закончилось, необходимо.

-Кирилл, я тебе не нужна. Тебе нужна другая. Извини, но быть заменой, я не хочу.

В палате повисает гнетущая тишина.

Еленка

Затянувшуюся тишину нарушает вздох Кирилла:

-Лен, я не знаю, как объяснить...

Перебиваю его. Мне не хочется пустых слов и нелепых сожалений. Если бы так легко было заменить дорогого тебе человека на другого... Но так не бывает.

-Ничего не надо. Я всё поняла.

Отвлекаюсь от Кирилла и замечаю, что отчим внимательно наблюдает за нами обоими. Он ловит мой взгляд и вмешивается в разговор.

-Это хорошо, что ты поняла. Но не всё. Самир Дзагоев - это не твой ровесник, который смотрит тебе в рот и делает, что твоя душа пожелает. Учитывая, что вот он, - Давлатов делает кивок головой в сторону племянника, - едва не отымел его невесту. Как ты думаешь, Лена, на ком он решит отыграться?

Честно говоря, об этом я не думала вовсе. Я как-то привыкла, что желающих переть против отчима -нет. Но сейчас меня затапливает возмущение. Я награждаю Кирилла гневным взглядом.

Поделитесь впечатлением о книге

Понравилась история или, наоборот, не зашла? Напишите пару слов — ваш отзыв поможет другим читателям решить, стоит ли открывать эту книгу.

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив