Разве может быть опасна такая, как я?

Он смотрит испытующе.

-А ты будешь послушной? Ахмед может быть щедрым. И добрым.

О да! Таких смирных, как я, ты не встречал. Только развяжи. Самый эффективный удар сейчас - это пальцами в глаза.

Я не успеваю ответить. Меня выдергивают из рук Ахмеда. Над ухом раздается:

-Я передумал. Деньги оставь себе.

Я не успеваю понять, что происходит, потому что Платон уже снова запихивает меня в свой автомобиль.

-Э-э-э. Так дела не делаются, дарагой! - восклицает Ахмед и, выхватив оружие, целится в Платона. Тот прыгает за руль и срывается с места. Джипы - за нами. Я отчетливо слышу звуки выстрелов.

И понимаю, что не время для выяснения отношений, но не могу промолчать.

-Надеюсь, ты доволен? Нас сейчас убьют из-за тебя! Ты ведь не думаешь, что у них травматы?

Он не отвлекается от дороги и никак не реагирует на мой выпад.

Его машина лучше. Да и водит он... Не даром стриттрейсер. Джипы отстают, а потом вовсе теряются.

Меня тошнит. Перед глазами темнеет. Пища подкатывает к горлу.

-Останови машину! - требую я.

Не знаю, почему, но он останавливается. Я вываливаюсь прямо на обочину, на колени на грязный снег и меня рвет. Долго, до конвульсий а желудке.

А вот теперь весь кошмар произошедшего наваливается на меня. Тело охватывает слабость.

Но самое поразительное, что я слышу сочувствующий голос Платона:

-Лен, что с тобой?

Я редко ругаюсь матом, но сейчас у меня нет других слов:

-Пиздец просто! И ты еще спрашиваешь?

Я сижу на коленях на снегу, передо мной лужа из содержимого моего желудка, которое воняет вовсе не розами, нас едва не застрелили, а он спрашивает, что со мной.

Но так и быть - отвечу.

-Я беременна, - и если у него есть какие-то сомнения по этому поводу, уничтожаю их на корню, - От тебя. Потому что больше ни с кем не спала!

Мне многое, что хочется ему сказать, но вместо этого начинаю рыдать в голос. С завываниями. Я так никогда не плакала. Это истерика.

Платон некоторое время стоит как истукан. Потом отмирает.

Он поднимает меня со снега, пару раз слегка встряхивает, но я продолжаю плакать. Он наконец-то развязывает мне руки, вытирает щеки от слез своими ладонями, что- то говорит. Но это не помогает. Потом сажает на пассажирское сиденье, сует бутылку с водой. Я пробую отхлебнуть, давлюсь, начинаю кашлять. А затем икать. Затихаю нескоро. Глаза слипаются. И меня вырубает. Я даже не знаю, что он сделает со мной дальше. Но, горестно вздохнув во сне, продолжаю спать.

Глава 13

Платон

Лена спит на пассажирском сиденье. А я словно очнулся. Протрезвел, что ли? И сейчас до меня начинают доходить масштабы катастрофы, которую я сам сотворил.

Что теперь делать? Надо ее домой отвезти. Может, ее уже ищут. Тогда дадут ли мне с ней поговорить? Вряд ли... И захочет ли она сама?

Поэтому везу ее в дом.