Черкасова
Быстренько бегу по коридорам больницы, я обещала сегодня на три часа отпустить Валю и посидеть с Марком. И уже опаздываю к назначенному времени.
— Злата Романовна! — окликает меня врач Марка.
— Ой! Извините, халат забыла надеть, да?
— За халат пусть Вас медсестры гоняют, я по другому поводу ругать буду, — нагоняет меня по больничному коридору.
— Что случилось?
— Ну зачем эти семейные войны? Зачем ребёнку лишний стресс? Договоритесь уж как-нибудь.
— О чём Вы?!
— Так вот же! — заводит меня за поворот коридора в секцию с платными палатами.
Врастаю в пол от неожиданности. Родион, полиция… Наша охрана. Заварушка какая-то.
Подбегаю ближе.
— Что происходит?!
— Это и мой брат, дорогая моя! — взмахивает каким-то листочком Родион.
За его спиной двое мужчин. Тоже охрана?
— Что происходит? — собравшись, разворачиваюсь к нашей охране.
Здесь обычно дежурят два парня у палаты, на всякий случай. Хотя Марк и лежит под другой фамилией.
— Родион Альбертович желает перевести мальчика в платную клинику. На основании расписки от матери.
— Свеженькая! — взмахивает Родион, ухмыляясь.
Наталья! Тварь такая…
— Это представитель социальной опеки, — гримасничает Родион, как Джокер. — Это — наш участковый. Все положенные законом инстанции присутствуют.
— Здесь лучшие специалисты по диагнозу Марка, — смотрю в глаза, Родиону. — В платных клиниках нет такой команды профессоров, которая может заниматься им согласованно.
— Это — ничего! — зло. — Мы с его родительницей решим этот вопрос.
— Ни черта вы не решите! Дай-ка… — протягиваю руку, требуя у него бумажку. — Что это?
— Пожалуйста! — протягивает мне.
Заверенная у нотариуса доверенность на сопровождение ребёнка.
— И если твоя охрана сейчас не отдаст мне брата. Мы заберём его силой.
— Зачем?!
Наклоняется, шепча мне на ухо.
— А вы меня бесите! Я хочу, чтобы вы страдали! И я либо отберу у тебя дочь, либо отберу Марка. Выбирай… — ехидно и с наслаждением.
У меня перехватывает дыхание от этой несправедливости и глумления над детьми. Перекрывает так, что немеет лицо.
Глядя в глаза всём по очереди, я в гробовой тишине рву эту бумажку на мелкие кусочки. Швыряю в морду Родиону.
— Вон отсюда, урод.
— Позвольте, милая… — недовольно начинает женщина в очках.
— Я Вам не милая. Только попробуйте хоть слово сказать, завтра Вас выгонят в шею с вашей опеки с волчьим билетом, — шиплю ей в лицо. — Даже если мне за это придётся выложить пару миллионов. Ясно?!
Разворачиваюсь к менту.
— Мой муж Вас порвёт! Даже не так. Он порвёт ваше начальство, а оно загрызет Вас.
— Не нужно угрожать, Злата Романовна. Мы действуем по закону, — прищуривается он.
Ах так?!
Тогда я против такого закона.
