25
0— А хвою-то нафига?
— Это называет токсикоз! — Кострома, прищурившись, посмотрела на него. — Ты же подслушивал, да?
— Подслушивал он, — кивнул я.
— Мелкий! Если кто ещё узнает!.. — Кострома показала гопнику кулак.
— Да я кремень, тёть Кострома! Могила! — Мелкий провёл сложенными пальцами вдоль губ, будто застегнул молнию.
— Вот могилу себе и готовь, если проболтаешься! — грозно предупредила валькирия.
Мелкий в притворном испуге выпучил глаза, раскрыл рот и рванул прочь, подвывая что-то в духе: «Помогите, убивают!». А Кострома строго глянула на меня:
— Ты чего его не спалил-то?
— Да я не сразу заметил… А Трибэ всё уже сказал.
— Дурдом… — качнув головой, Кострома ушла к соседним волокушам.
А я остался задумчиво смотреть на скатки меха… Я думал о том, что жизнь не стоит на месте. Казалось бы, не так давно мы спасались из этих самых гор, убегая от бестий. А вот — уже вернулись. И сумели прогнать старых врагов.
Ещё недавно мы боялись даже в завтрашний день заглянуть. И вот уже планируем, что вскоре в нашей группе будет пополнение. Первое поколение разумных аборигенов этой планеты… Тех, кто здесь родится, вырастет и умрёт.
А мы, первые колонисты, и без того проживём долгую жизнь. Кому-то из нас предстоит пережить даже своих внуков… Ведь у них не будет ни капсул, ни доступа к Алтарям Вознаграждения. Вот только жизни, как она есть, на это плевать! Жизнь требует продолжения — и обеспечит его. И это удивительно. Однозначно удивительно!
Эпилог
Тёмное свинцовое небо нависало над широкой рекой. Если смотреть на русло, можно было заметить, что река сильно обмелела.
По берегам реки виднелись останки сухих деревьев. Их было много. Сразу понятно, что когда-то здесь рос настоящий лес. А сейчас молодая листва окутывала, в лучшем случае, одно из сотни деревьев.
«Одно из ста! Не самый плохой результат, с учётом произошедшего!» — подумал молодой человек, одетый в камуфляжную куртку и штаны, высокие армейские ботинки и простую зелёную ветровку.
За спиной у него висел большой туристический рюкзак. Если бы кто-то посмотрел на этот рюкзак, то сразу бы понял, что внутри не спальник. И не запасная одежда, не коврик — и даже не съестные припасы."
"Рюкзак был весь угловатый, местами что-то оттопыривало ткань на боку. А из клапана кокетливо выглядывал краешек какой-то аппаратуры.
«И листья распустились только сейчас! — подумал молодой человек, с грустью глядя на погибший лес и проплешины зелёной травы. — Хотел бы я увидеть, как тут было раньше…».
