Так что я неплохо живу – учитывая, что с момента твоего отъезда я жив лишь наполовину.

Яра повернулась к нему и, поставив чайничек на стол, вскинула на него большие глаза, в которых стояли слёзы.

- Мы могли бы сейчас помириться и притвориться, что ничего не случилось, но тогда страх и недоверие навсегда останутся с нами. Они будут преследовать нас каждый раз, когда случится что-нибудь необычное, и мы никогда не сможем доверять друг другу. Мы будем неверно истолковывать слова и поступки друг друга, старые раны начнут кровоточить, и в конце концов нам придётся расстаться. Я хочу, чтобы ты знала: в моей жизни никогда не было такой свободной в суждениях и поступках женщины, как ты. Я старался соответствовать. Не ограничивать. Даже то, что ты всё вспомнила, уже находясь в Бобхоа в Абу-баде и не помчалась ко мне сразу же, а взялась за лечение некоего аши Рашана, резануло мне по сердцу. Но потом я понял, что ты такая, какая есть: будешь спасать и лечить, забыв о сне и еде. Мне нужно было осознать это давным-давно. У тебя на первом месте всегда будет спасение чьей-то жизни. И я готов жить с этим знанием, лишь бы ты была рядом.

Ярроу молча достала чашки и разлила в них тонкой струйкой взвар. Одуряюще вкусно запахло летом и ягодами... Николас на мгновение прикрыл глаза, вдыхая пьянящий аромат. Одну из чаш Ярроу поставила перед ним и сказала:

- На первом месте семья, Николас. А сразу я не могла уплыть к тебе, потому что корабль, шедший в Ляйле, должен был приплыть лишь через седмицу. Вот так всё просто. И ты прав: хорошо, что мы сейчас без прикрас всё это обсудим, - Яра на секунду задумалась и добавила, - я лекарь, спасаю жизни, если это в моих силах. Тебе в тот момент ведь ничего не угрожало, а молодой человек мог остаться калекой на всю жизнь.

Пока Ярроу говорила, Николас перехватил узкую, аристократическую ладошку с длинными красивыми пальцами и крепко сжал. После чего встал и притянул жену к себе, заключая в крепкие объятия."

"- Мне так жаль, – Ник взял ее лицо в ладони, приподнял его и заглянул в огромные, полные слёз глаза, – только Всевышний знает, как мне жаль, – прошептал он, стирая пальцами слезы с её мокрых щек. – Прости меня. – Николас наклонил голову, но целовать не решился.

Ярроу на мгновение замерла и не шевелилась, словно размышляя: дать ему ещё один шанс или нет? Николас застыл в мучительной неподвижности, ожидая её решения. И она сделала шаг вперёд, целуя его неистово, вкладывая в поцелуй всю свою боль и отчаяние одиноких ночей.

– Пожалуйста, дорогая, не плачь, – умоляюще прошептал он.

Николас приобнял супругу, сел и устроил Яру на своих коленях.

Разговаривали они долго. Он рассказал обо всех своих страхах, без утайки. ""Выложил на стол"" терзавшие его сомнения.