И это того стоило… Всё же иномирцы привыкли, что именно они всегда нападают на наш мир. Тем более, что обычно никто не тащит к ним технику, потому как она долго в этом мире не живет. И люди долго не могут тут находиться, да и то, лишь используя массивные энергетические фильтры.
Я же выдал каждому своему бойцу простую маску. Она закрывает половину лица, никак не мешает дыханию, и сшили их из обычной ткани. У них лишь одна функция: показать освобожденным рабам, что мои бойцы не могут дышать местным воздухом и оставаться при этом в сознании. Иначе после их освобождения ко мне могут появиться вопросы, почему это моим гвардейцам не требуются фильтры.
А если об этом прознает Император, он может слишком настойчиво попросить меня сделать такую же защиту и для его воинов. Нет, мне нетрудно. Тем более, если это будет сделано ради высшей цели, победы в битве миров и закрытии сопряжения. Вот только если Император будет просить слишком настойчиво… В общем, я могу и не понять, а ссориться с Империей хотелось бы в последнюю очередь.
После первого залпа, весь лагерь наемников накрыло огнем, но в наступление мы переходить не стали. Защитник держится прекрасно, к клеткам с детьми никто не может подойти и на двадцать метров. А кто осмелится — сразу отправляется в полет в виде мешка с переломанными костями. Нур-галл с такими даже не церемонится, ему только дай повод кого-нибудь защитить.
Белмор тем временем закончил со своим заклинанием, и совместно с Мирой отправил некротического элементаля, приправленного силой смерти. Давно таких не видел, всё же элементалей обычно создают маги других стихий. Да и толку от такого магического существа довольно мало, слишком уж энергозатратно его создание, а атакующий потенциал совершенно никакой. Но цель была совсем в другом. Вместе с двумя умертвиями, сотканная из силы смерти, уродливая тварь ринулась на врага, и даже те отряды, что хотели нас атаковать, в ужасе рванули обратно в лагерь.
Устрашение — тоже очень важная часть войны. Все хотят жить, и пока противник думает, что у него есть на это немалый шанс, он остается опасен. То же касается и ситуации, когда враг загнан в угол. Полное отсутствие шансов на выживание иногда бросает человека на отчаянные действия, чего мне тоже совершенно не нужно.
— Ладно, — махнул я рукой, поняв, что атаковать нас больше никто не будет. Так, глядишь, скоро разбегутся по лесам, и потом попробуй их найди. — Черномор, командуй атаку. Только Нурику не говори, он пусть и дальше защищает.
Рации мы пока не модифицировали, потому передавать информацию другим отрядам, что должны напасть на врага с тыла, пришлось по старинке.
