Похоже, твари так и не смогли прорваться внутрь.

— Освальд, топор, — кивнул Бернард.

Стражник вытащил из-за пояса своё оружие и подошёл к ближайшей двери. Несколько тяжелых ударов и дерево начало трещать. Спустя минуту, створка уже ходила ходуном. Спустя две дверь открылась и в нос ударил тяжелый смрад гниющего мяса. Кажется, это была опочивальня старосты. На широкой двуспальной кровати лежали два раздувшихся, синюшных трупа. У обоих были перерезаны запястья. Серые от пыли простыни перемазаны запёкшейся кровью.

— Они не стали ждать, когда твари доберутся до них, — бросил Освальд, подходя ко второй двери, — Покончили с собой до того, как это произошло.

— Твари или голод, — покачал головой капитан, — Уродам не удалось пробиться внутрь, но кто знает, сколько эти бедолаги протянули без еды и воды, прежде, чем вскрыть себе вены.

В остальные комнаты двери оказались не заперты. В шести из низ царил относительный порядок, но на досках пола был выцарапан всё тот же странный знак. Три «лепестка» пересекающиеся между собой у самого основания. Полноценным рисунком это было назвать сложно. Скорее уж наброском, выцарапанным чьей-то неумелой, нетерпеливой лапой.

А вот в седьмой…

— Боги милостливые, — Освальд отшатнулся от двери, зажимая рот и нос рукой, — Меня сейчас вырвет.

— Что там, — Бернард отодвинул парня в сторону и шагнул вперёд, — Да ёп вашу мать… — Он тоже отшатнулся назад и пробурчал себе под нос, — Эти суки устроили себе здесь ебучую кладовую.

Я заглянул внутрь. Да уж, зрелище было не из приятных. Повсюду валялись обглоданные кости. На некоторых из них ещё оставались куски сгнившего мяса. Чуть подальше в углу в кучу были свалены оторванные руки и ноги.

Их съесть не успели, прежде чем плоть тронуло разложение. Внутренности бедолаг, попавших в эту кладовую, были аккуратно развешены по стенам, там где их было за что зацепить. А посреди комнаты из небольшого деревянного стола и стоящей перед ним тумбы был сооружен алтарь. Вернее алтарь по версии больных на голову маньяков. На столе лежали три отрезанные человеческие головы. Глаза у них были выколоты, а в широко раскрытые рты вставлены какие-то сгнившие овощи. Картошка, похоже. По бокам стола были развешаны почерневшие и сгнившие кишки, а на небольшой треснувшей глиняной плошке, стоявшей перед головами, лежал покрытый кровавыми струпьями комок. Вырванное сердце.

— Освальд, иди скажи парням, чтоб вынесли всю эту погань за частокол. Тварей тут нет, но мы с Генри ещё немного осмотримся.

Парень ушел, оставив меня один на один с капитаном и комнатой увешанной чужими кишками.

— Ну, что думаешь? — поинтересовался Беррен.

— Думаю, что нам очень повезло не оказаться на месте этих бедолаг, — покачал головой я, — Но это явно не кладовая.