– Теодор, садись перед зеркалом, я тебя подготовлю.
Все тут же оживились, принимаясь суетиться, только Кристофер стоял на месте, ошарашенно глядя на Теодора.
– Я попрошу директора дать нам еще десять минут, – объявил мистер Уилсон, выходя из тесной гримерки. Джесс забилась в угол, заставив всех парней отвернуться и прося Кристофера подержать куртку, чтобы закрыть ее, пока она торопливо натягивала на себя платье. Кристофер на автомате прикрыл ее, сам то и дело оборачиваясь на Теодора, который что-то бурно рассказывал Лиззи.
Когда Джесс оделась, к ним подошли Юта и Марк.
– Теодор ни о чем не знает, – едва слышным шепотом озвучил Юта мысли Кристофера.
Он кивнул, тревожная морщинка пролегла между бровей.
– Нужно ему рассказать, – поразмыслив, твердо заявил он.
– Может, не стоит? – робко поинтересовался Марк. – Он же может просто не выйти на сцену…
– Но так будет казаться, что мы его используем! – возмутился Кристофер, и, к удивлению всех троих, Джессика его поддержала.
– Это будет несправедливо по отношению к нему, – кивнула она. – Если он не захочет выходить на сцену, у него будет на это полное право. Будь я на его месте, я бы предпочла знать.
Кристофер благодарно улыбнулся ей, а Марк стушевался, смущенно почесывая затылок.
– Я не думал, что это так прозвучит, – извиняющимся тоном пробормотал он.
Кристофер решительно сжал телефон в руке, подходя к Теодору и встречая его теплый взгляд в отражении зеркала.
– Эй, малыш, – он осекся и побледнел, осознавая, что сказал. Бегло взглянул на остальных. Марк покраснел, а остальные старательно делали вид, что не слышали. Кристофер едва сдержался, чтобы не фыркнуть. Еще актерами назывались! Теодор тем временем неловко откашлялся. – Что-то… не так?
– Тео, – откашлявшись, начал он, ловя его взгляд и удерживая зрительный контакт, – я покажу тебе кое-что… Я хочу, чтобы ты знал, что каждый в этой комнате тебя поддерживает. И будет поддерживать, даже если ты решишь не выйти на сцену.
Ребята кивнули почти одновременно, соглашаясь с Кристофером, уже забив на попытки казаться невозмутимыми. На самом деле, им было очень любопытно, несмотря на то, что они искренне переживали за Теодора, потому что чувствовали себя героями какого-то фильма про подростковую любовь. Открытый гей и главный Казанова школы – ну прям мечта сценаристов.
Кристофер глубоко вдохнул и на выдохе отдал Теодору телефон. Тот нахмурился, сосредоточенно глядя на экран, и те долгие секунды, пока он смотрел видео, все напряженно ждали. Что решит делать Теодор? Они и вправду поддержат его, даже если он не найдет в себе сил выступить, но все же…
Глаза Теодора остекленели."
"– Оу, – выдохнул он, и его пальцы чуть подрагивали, когда он возвращал телефон в такую же дрожащую руку Кристофера.
