Ему и вправду очень понравились эти новые приспособления. Кошки — это как шпоры, только с тремя когтями и не на пятке, а на носу ботинка. Не нужно — висят на поясе, нужно — надел на ногу, затянул, и вперед. Это было удобно, но, в принципе, не ново. А вот упоры…

Похожие на букву «Ша» они сначала вызывали только смех своей неуклюжей формой. А потом — крепишь их на сапоги, пропускаешь ствол дерева между первыми двумя зубцами и шагаешь вверх словно по земле. И ведь ничего сложного: пока держишь ногу прямо, упор спокойно ходит вверх и вниз, но стоит опустить вес, и вот он уже намертво распирается о ствол дерева. И хоть прыгай на нем, не упадешь! Как сказал полковник, подобные штуки используют где-то в Африке, но как удачно он смог это вспомнить и приспособить именно под их задачи!

Порой Александр Александрович не уставал этому удивляться.

— У меня еще нашлись умельцы, — продолжал тем временем Врангель. — Они берут себе четыре упора. Два на сапоги, два в руки, и как обезьяны залетают на деревья. Так удобнее ветви огибать, да и просто спокойнее, что можешь использовать все конечности. Правда, дороже получается по тратам на обоз…

— Ничего, — сразу отрезал Макаров. — Надо — заказывайте дополнительные. Если наша разведка даже один лишний раз заметит врагов быстрее, чем они нас — все уже окупится.

Еще несколько минут чисто кавалерийских вопросов, потом обсудили дела артиллерии, и вот, когда Врангель с Афанасьевым ушли, из боевых офицеров остался только Хорунженков… Нет, потом Макаров еще отдельно соберет медиков, интендантов, железнодорожников и прочий нестроевой люд. Но сейчас именно он, Александр Александрович, остался на сладкое.

— Готовы? — впрочем, Макаров обошелся без лишних слов.

— Готов, — так же просто ответил Хорунженков.

— Помните, если придется выбирать между выполнением задания и уничтожением батальона, даже не думайте. Вы мне гораздо нужнее!

На душе старого капитана стало теплее.

* * *Когда все разошлись, я еще раз склонился над картой будущих сражений.

Сейчас меня интересовал не только Ляоян или дорога к Корее, я смотрел на всю Маньчжурию. Через Мукден проходит река Хуан-хэ — не та самая «великая Китайская», но тоже мощная и широкая. Она всегда сохраняла опасность того, что по ней может подняться враг. Особенно учитывая, что, забирая на запад и на юг, она впадает в Ляодунский залив рядом с портом Инкоу. Местом, где всю войну Куропаткин ждал высадки крупных японских сил, которые одним быстрым рывком могли бы попытаться прорваться к нам в тыл.

Вот только японцы, хоть и использовали этот порт для пополнений и снабжения, ни разу так и не решились на подобный маневр, предпочитая держать Инкоу лишь как способ давления.