22
0
— Тогда предлагаю вам провести рейд по тылам Оку, — решил я и вытащил карту. — Смотрите, его основные силы собрались перед Вафангоу, мы вместе сейчас пробили их правый фланг, так что… Тут верный шанс оторваться от японской пехоты и уничтожить все, что они успели подвезти к передовой.
— Не слишком спешите? — задумался Мищенко. — Вы, конечно, сегодня немало японцев побили, и мы хорошо поработали. Но тут потерь — одна дивизия, и то ее половина откатится назад и вольется в другие части. Обидно, но сама армия потеряет не так много силы. А командир 2-го корпуса Одишелидзе, как я понял, не особо спешит выдвигаться вперед.
— Он хотя бы держит железную дорогу, и то польза, — я широко улыбнулся. — А еще японцы-то не знают, что хрен он пойдет в наступление, и поэтому будут вынуждены учитывать, что их смогут зажать.
Я нарисовал на карте дугу, по которой предлагал двигаться Забайкальской казачьей бригаде в японских тылах. Начинаясь на правом фланге, она заканчивалась на левом, словно замыкая оперативный мешок и…
— Если получится, Оку не останется ничего другого, как прорываться обратно к Порт-Артуру… — начал Мищенко.
— Чего он не будет делать, — сразу же добавил я.
— Ну да, если мы на его плечах ворвемся на Ляодун и зажмем их на полуострове, причем с другой стороны будет еще и гарнизон Порт-Артура — его за такое по головке не погладят. Но тогда, если Оку отойдет на запад, то… Что будете делать вы?
— Если он отойдет, то железная дорога будет свободна, и уже я бы дошел до Цзиньчжоу.
— Вам не прорваться к Порт-Артуру, там армия Ноги, почти 100 тысяч человек.
— Всего 50 тысяч, но да, не прорваться, — я развел руками. — Но тут ведь дело не столько в победе, сколько в том, чтобы показать, что мы это можем. Чтобы японцы всегда дрожали за свой тыл, чтобы не могли отправить все орудия к Порт-Артуру, в конце концов, если повезет, то и наши увидят, что свои рядом, и им станет проще держаться.
— Хорошее дело, — согласился Мищенко и крепко сжал мою ладонь в своей медвежьей хватке. — Главное вернитесь, вас тут… будут ждать.
— Вернусь, — я ответил на рукопожатие. — Мы же не будем ввязываться в безнадежные схватки.
В этот момент я на самом деле верил, что именно так все и будет.
Глава 2
Татьяне Гагариной только 6 сентября должно было исполниться 20, отец никак не хотел отпускать ее так далеко от столицы, но она смогла настоять на своем. Не зря столько времени проводила у дяди, Андрея Григорьевича, ректора Санкт-Петербургского Политехнического. Тот всегда учил и ее, и своих студентов, что они должны уметь думать и стоять за свои свободы.
