Ненормальная дама желает во что бы то ни стало ввязаться в криминальное приключение, она сейчас того и гляди затопает ногами, как капризный ребенок, которому не дали очередную игрушку. Хотя сравнение плохое, потому что ноги совершенно не слушаются Нору.
– Значит, так, Ваня, – понеслась хозяйка, – звони этой Вере, узнавай ее адрес и отправляйся, уточни все детали.
– Мы не имеем права заниматься расследованиями.
– Почему?
– Для такой деятельности требуется лицензия.
Нора фыркнула, подкатила к письменному столу и вытащила из верхнего ящика бумагу.
– На, убедись! Все оформлено по правилам.
Я не поверил своим глазам. Эта сумасшедшая основала агентство и назвала его «НИРО».
– Это тебе, – сообщила хозяйка и протянула темно-красную книжечку. – Документ, удостоверяющий, что являешься детективом, правда, без права ношения оружия.
– Хоть за это спасибо, – ожил я, – боюсь, мне некомфортно было бы с «наганом» в кармане.
– Револьвер носят в кобуре, – сообщила Нора.
– Где вы взяли лицензию?
– Купила, – совершенно спокойно пояснила хозяйка, – поверь, это очень просто, раз-два, и готово.
– Но я вовсе не хочу быть детективом, меня вполне устраивает прежняя должность ответственного секретаря фонда «Милосердие».
– Тебя никто и не спрашивает, – заявила Нора, – давай действуй.
Меня неприятно поразила ее бесцеремонность.
– Нет, извините, но…
– Иван Павлович, – отчеканила Нора, – выбирай: либо ты меня слушаешься, либо мы расстаемся."
"Я слегка растерялся. Я работаю у Норы не первый год, привык к ней и, честно говоря, совсем не собирался менять место службы, оно вполне устраивает меня, вот если бы только не Норина идиотская страсть к криминальным приключениям!
Не успел я сообразить, что следует ответить, как зазвонил телефон.
– Пока ты еще мой секретарь, изволь ответить, – сердито рявкнула Элеонора.
Я повиновался и вздрогнул. Из наушника понесся высокий капризный голосок моей маменьки Николетты.
– Ваня!!! Мне срочно нужно к врачу!!! К офтальмологу!
Слушая, как она тарахтит, забыв поинтересоваться о моих делах, я постарался не терять присутствия духа. По голосу Николетте можно дать около тридцати, впрочем, со спины примерно столько же. Вечером, при мягком электрическом освещении, она кажется чуть-чуть старше.
– И хочу только к Розенкранцу, ни к кому другому, – закончила трещать матушка, – записалась на завтра, на десять утра. Изволь меня отвезти да прихватить тысячи полторы долларов.
