Штамп в его паспорте.

— Ты дверь перепутала.

— Не перепутала, — роюсь в сумочке в поиске ключей.

— Марина! Не беси меня! — открывает свою дверь, пригласительно распахивая. Дёргаю ручкой своей двери, и она открывается. Только не мной, а мамой.

Под дверью она, что ли, подслушивала?

Отступаю. Мама выглядывает, окидывая Богдана строгим взглядом.

— Богдан, отстаньте от моей дочери по-хорошему! Займитесь супругой. Спасите свой брак, если там, конечно, есть что спасать! — наказывает она ему.

О, боже! Нафиг я выделываюсь тут. Дождалась. Могла же просто зайти к Богдану и избежать этого позора.

— Я как раз занимаюсь своими отношениями с женщиной, которая мне нужна. И лучше не вставайте на моем пути.

И Богдан не иронизирует, как всегда. Иногда у него такой тяжёлый, пронзительный взгляд, с которым вообще не нужно спорить.

— Нет, вы посмотрите, он мне еще и угрожает. Я на тебя заявление напишу! — начинает ругаться мама.

— Так! — встаю между ними. Беру Богдана за руки, молча завожу его к нему домой и запираю за нами дверь. — Не бойся, она не напишет никакого заявления, — выдаю ему я.

— Ну слава богу, а то я уже готовил план побега к мексиканской границе, — смеется Богдан.

— Оставьте ваши шутки, Богдан Борисович. Нас ждет серьёзный разговор. И спрячете на всякий случай бьющуюся посуду. Предупреждаю сразу, в гневе я та еще скандалистка. И вазу мне дай, цветы поставлю. Обещаю, ее разбивать не буду.

Глава 26

Богдан

Наблюдаю, как Марина ставит цветы в вазу с водой в гостиной. Любуется букетом, зависая. Забывается, что обижена, и улыбается, как очень довольная девочка. Оглядывается на меня и тут же прячет улыбку, сжимая губы. Лицемерка.

И вот я мог ничего ей не объяснять. Наш спектакль для ее матери феерично потерпел крах. В постель я эту женщину затащил. Не один раз и в разных позах. Всё, игра окончена. Можно было под предлогом «я женатый подлец» слиться с этой истории. Ведь серьёзных отношений я в принципе после брака с Жанной не планировал."

"Но нет. Мне не хочется ее отпускать и заканчивать эту историю. Я снова влипаю в женщину похлеще, чем в Жанну. Снова хочу в этот омут с головой. Да потому что Марина нереальная. Мне откровенно кайфово с ней. Даже ее дурость меня цепляет. Мне нравится в ней всё. За исключением ее матери. Но и это можно пережить, если дочь играет на моей стороне. А она играет. Поэтому сейчас Богдан Борисович будет исповедоваться.

Сложно.

Это чертовски сложно объяснить и донести.

— Присядь, — указываю ей на диван. Послушно садится, складывая руки на коленях, и смотрит на меня пытливо. — Как зуб? Не болит больше?

— Не болит. Вы мне зубы не заговаривайте, Богдан Борисович. Вы пригласили меня на разговор. Говорите, — велит мне с видом богини.

Ладно, не спорю. Богиня. Она даже скандалит и обижается мило.