Рубашка липнет к спине от влажности. Душно… Сегодня бесит всё, что обычно кажется лишь фоном. Натирает её кольцо – широкая платиновая лента, оформленная рельефным меандром. «Навсегда, – говорила она, окольцовывая меня. – Вместе мы или нет, что бы ни происходило. Ты внутри меня, и ты – мой бог». Под металлом кожа горит. Пальцы машинально покручивают его.

Богом я быть давно перестал, а кольцо осталось. Как напоминание о тех временах, когда чувствовал себя им. Падение с Олимпа не ломает костей. Но оно ломает. И сегодня опять накатило…

Это – как хроническая зубная боль: жить можно, но всё раздражает.

Толстый смуглый итальянец, притормозив в параллель, истерично долбит по клаксону. Мои глаза лениво рассматривают его. Наверное, это было бы приятно – озвереть, выйти и раздолбать всё, до чего достану через открытое окно его тачки. Наверное, это бы на несколько минут отвлекло меня от этого зудящего беспокойства. Но итальянцу повезло. Я – цивилизованный зверь, и, чтобы унять свои нервы, долблю не по чьим-то неприятным лицам, и не по клаксону, а по груше в спортзале.

Разносчик еды предлагает что-то в открытые окна машин. Закрываю свои, включаю кондиционер и музыку.

Слишком много людей. Сегодня плохой день. Даже собственная музыкальная подборка кажется мне назойливой. Проматываю каждый второй трек.

Духота отступает…

На перекрёстке перед выездом из города тоже слишком плотно. Съезжаю на обочину, чтобы не дёргаться в пробке. На часах почти пять, и скоро она рассосётся.

Планшет.

«Погода в Новосибирске».

Есть особый кайф в том, чтобы тревожить больной зуб. Это усиливает боль, но снижает тотальное, всепоглощающее раздражение. Раздражение и боль нужно чередовать, иначе то или другое сведёт тебя с ума.

Конечно, если не можешь избавиться от них. Я – не могу.

Новосибирск – плюс десять, кратковременные дожди.

Она любит осень и дожди. В ней столько солнца, что дожди ей к лицу."

"К фоткам на её аккаунте нет доступа. Только аватарка. Но я могу легко посмотреть их на странице её мужа. Он не так принципиален в этом вопросе. Стараюсь этого не делать. Там – семья. Она, он и маленькая девочка с её глазами. На всех. И она так счастлива на них, будто меня не существует. Но ведь я существую. Существую – это очень подходящее слово.

Она живёт, а я существую.

Смотрю на её мужа. Неужели он идеален? Перфекционизм мы с ней делили на двоих. Открытый позитивный тип, примерный семьянин. Все фотки – с женой или с ребёнком. Всё дело в ребёнке? Может быть… Мне несимпатичен её муж. Я необъективен.

Пальцы ищут номер в телефонной книге.

Этого делать не надо. Я ничего не найду там, уверен. Не могу вообразить мужчину, который променял бы её на другую. Его глаза на фото тоже счастливые. В них то, что должно быть в моих. Не надо этого делать. Но я буду.