Больше всего он сейчас напоминал затравленного зверя. Его глаза забегали. Вправо, влево. Он поправил и без того свободный воротник своей одежды.

— Я… — он нервно облизнул губы. — Я… — он стрельнул в меня взглядом. На короткий миг.

Тот самый судья, который указал на него глазами, чуть ранее, видимо и был менталистом. Но, что интересно, я не ощущал в нём магии. Он прищурился, смотря на Бориса. А потом сделал едва заметное движение плечами.

Для кого-то оно стало роковым.

— Достаточно, — произнёс судья, придавливая Бориса Сталинова взглядом. В его глазах сверкнула неотвратимость. — Всё ясно. Взять Бориса Сталинова под стражу. Взять всех присутствующих членов клана Сталиновых под контроль. Теперь им запрещается выезд из столицы, на неограниченный срок. Передайте в гвардию Его Величества, что клан Сталиновых подозревается в использовании расследования по делу принцев Луки и Андрея, с целью увеличения своей власти.

— Господин судья, но мы… — вскочил один из Сталиновых. Но его уже никто не слушал. — Вы не имеете права!

Прозвучал последний удар молотка.

Как приговор.

Стражи суда, пусть их и было немного, подступили к Сталиновым. Ещё двое схватили затрясяшегося Бориса и повели его в один из боковых выходов.

Остальные Сталиновы попытались встать и возмутиться, но встретили только бесстрастные, словно восковые маски, лица стражников.

Нет, тут отвертеться уже не получиться. Разве что, попробовать вырваться отсюда с боем. Но это будет конец. И для клана Сталиновых, и для первого наследника.

А так, они могут хотя бы попытаться оправдаться, либо найти способ умаслить Императора. И клан Цепеш, чьи представители смотрели на Сталиновых, как на своих врагов. Фокус их ненависти сменился с меня.

Впрочем, это уже не мои заботы. Пусть они разбираются без меня. А у меня была масса других дел.

— Руслан Северский признан невиновным. С него сняты все подозрения, — равнодушно заявил судья в центре.

На этом заседание было завершено.

В мою пользу.

А мы с Владиславом отправились поговорить. В его же машину. Которую вовсю облепили журналисты.

Дело об убийстве двух принцев, пусть и было государственной важности, оставалось очередным способом кланов выяснить свои проблемы.

И средства массовой информации Российской Империи — были очередным инструментом в руках высокородных господ. Каждая газета, канал или издательство спонсировались определённой силой. На чьи интересы они и работали.

Самые мощные СМИ, конечно, работали непосредственно на государя и его власть. Но сейчас, в момент острой неопределённости, когда Император был не в столице, они были в замешательстве.

И на арену вышли СМИ кланов.

Журналисты, облепившие машину, бросились к нам, расталкивая друг друга. Они наперебой кричали вопросы.