— Я бы на вашем месте сейчас постарался быть вежливой и учтивой, потому что в перспективе я могу стать постоянным клиентом.
— С богатой фантазией и тягой символизму?
— Да.
— То есть у меня будет шанс заказать однажды какие-нибудь жуткие и редкие цветы, чтобы вы могли выразить свои неуемные чувства к жене?
— А конкретнее?
— Например, китайский мышецает или цветок летучей мыши.
— Не слышал о таком.
— Идеально подойдет для композиции “я в ссоре с женой и невероятно напуган сковородкой в ее руке”.
— настолько жуткий?
— Ага. И дорогой, зараза, — раскладывает чертополох на белой бумаге. — Настолько дорогой, насколько и страшный.
— Каталог предоставите?
— Предоставлю, — поднимает взгляд. — Будет раздолье для вашего символизма.
Через пятнадцать минут я поднимаюсь со странным букетом в руках к Ульяне на крыльце. Сердце пропускает удар и заводится с новой силой.
— Мне нравится, — едва слышно говорит она, разглядывая цветы в своих красивых изящных руках, и поднимает глаза.
Улыбается, и все вокруг размывается в блеклые пятна. Ничего неважно, кроме ее немного печальной и уставшей улыбки.
— Хорошо, — ее ресницы вздрагивают, — давай еще раз попробуем. — Я доверюсь тебе, Макар, потому что хочу этого. Хочу узнать, каким ты можешь быть, когда любишь.
Эпилог
— Он твою сестру. — бабушка кривится, — обижал. Пытался изнасиловать, угрожал, а ты…
Было глупо ожидать от нее чего-то другого кроме обвинений и претензий. Жанна мастерски промыла ей мозги.
— Бабуль, — ласково улыбаюсь. — Жанна твой дом продает.
— Неправда.
Конечно, Жанна — милая пушистая овечка. Ничего нового, но моя обида и ревность сейчас бессмысленна.
— Мне твои соседи позвонили, — постукиваю костяшками пальцев по столу, — сказали, что пока ты в церкви возишься, она сюда риелторов водит.
— Как-ты можешь такое говорить.
— Ба, твой дом теперь записан на нее, — недобро щурюсь. — видимо, она выставит тебя за порог когда найдет покупателя.
Бабушка переводит обескураженный взгляд с меня, на Макара, который молча стоит в проеме двери, привалившись плечом к косяку.
— А дом хороший.
— Говорит он. — Думаю, что выкупят его быстро.
— Она… — бабушка садится и прижимает руку к груди. — Не могла.
— И какая ирония, — невесело хмыкает Макар, — ваш милый уютный дом может сласти бессовестный негодяй.
Поднимаю на него взгляд, ион медленно выдыхает:
— Понял. Это было лишним.
— И куда же я без дома?
— Я очень хочу съязвить на эту тему, — тихо отзывается Макар, — но не стану. Вы пожилая и не очень умная женщина.
Замолкает, сжимает переносицу и выдерживает несколько секунд молчания.
— Макар, — шепчет бабушка, — как такое могло получиться?
— С этим обязательно разберутся мои юристы, — сухо отвечает он и выходит.
