И ребенок – на лбу табличка о таком не висит.

Но целуется она в машине со мной.

А значит – плевать. Ребенок? Чужой? Ты готов с этим мириться?

И стоило только мысленно задать себе подобный вопрос – ответ тут же пришел. Да, готов. Потому что, если это ребенок моей девочки – он и для меня не чужой. Ее плоть и кровь. А кто там отец уже не имеет значения.

Я заберу их. И увезу отсюда.

– Вот об этом я и хотела поговорить, – она поерзала на сидении, вырывая меня из размышлений. – Но… Не сейчас. Не после того, что случилось. Мне надо взять себя в руки. Собраться с мыслями. Дай мне время. Пару дней хотя бы.

ПАРУ ДНЕЙ?

Я свихнусь.

– До вечера.

Выдохнув, согласилась.

– Хорошо. Тогда… отвези меня домой, ладно? У меня миллион пропущенных звонков от сестры, боюсь, что-то случилось… А вечером… Я оставлю свой номер.

«У меня будет ее номер» – совершенно идиотская, но от того не менее радостная мысль, пронеслась в голове.

И я завел мотор тачки, хоть отпускать ее даже на миг не хотелось.

Но, если моей девочке нужно пару часов – я их дам. Пять лет как-то ждал. Еще за пару часов не умру.

18

18

– Какой же моральный урод! – Возмущалась Полинка. – Надеюсь, ты плюнула ему прямо в лицо?!

Я перестала метаться по комнате в ее квартирке, и уставилась на сестру.

– А кого именно ты сейчас имеешь в виду? – Уточнила.

– Нашего Ивана Сергеевича, разумеется, – фыркнула Поля. – Хотя… – Она задумчиво закатила взгляд к потолку, – твоего бывшего тоже не мешало бы хорошенько приложить раз, другой. Чтоб не повадно было спустя пять лет возвращаться. Любит он, видите ли! А где он был столько времени?!

Не выдержав позорных мыслей, отвернулась к окну.

Я не просто встретила бывшего мужа, как рассказала сестре, а еще и целовалась с ним два часа напролет.

Один день – и вся моя жизнь перевернулась вверх тормашками. Еще с утра я шла на работу, и не представляла даже, что сегодня увижу того, о ком сердце последние пять лет тосковало.

– Ты же ненавидишь его! – Справедливо подметила Поля.

Я тяжко вздохнула.

Да, да. Сколько раз за последние годы я убежала в этом сестру в ночных откровенных разговорах за чашечкой чая на маленькой кухне? А сестру ли я убежала? Скорее себя. Окружающих то можно сколько угодно обманывать, а себя вокруг пальца не обведешь. Сердце все чувствует. Знает.

Какая там ненависть? Я люблю его. Люблю не смотря ни на что. Все эти годы любила. И злилась только потому что забыть не могла…

– Но, вообще, – продолжала сестра размышления, – он ведь тебя от этого урода защитил… А мог мимо пройти… Мог вообще сюда не приезжать…

Я недоверчиво оглянулась, косясь на нее.

– Да и деньги тебе посылал все это время. А ведь о Ничке даже не знал… – Вкрадчиво продолжала она."

"Почву прощупывает. Чувствует, что душой я кривлю, вот и пытается вывести на чистую воду.