Вкус его губ будто стал слаще, или же смена обстановки и новые эмоции на меня так действуют.
После регистрации мы идем отмечать торжество в прибрежный ресторан, который состоит из нескольких бунгало без стен, но с крышами.
Наша компания не очень большая, и размещается в одном. В соседних гуляют другие компании. Атмосфера здесь чудесная. Играет живая музыка. На столах тропические фрукты, блюда и закуски из морепродуктов. Вино, свежевыжатый сок.
— Пошли танцевать, — вытягиваю мужа из-за стола.
Он не любитель танцевать, но мне никогда не отказывает.
Захар нежно держит меня за талию, а я обнимаю его за плечи.
Хорошей идеей было кардинально сменить обстановку. У нас действительно будто началась новая жизнь.
Я прижимаюсь щекой к его груди, чтобы стать еще ближе, слышу, как бьется его сердце. Чаще, чем обычно, потому что рядом я.
— Алена Захаровна что-то заскучала, — замечает муж. — Или спать хочет.
— Пригласи ее на следующий танец, — предлагаю. — Она сразу же развеселится.
Отлипнув от мужа, обвожу глазами компанию.
— А где мама? Что-то ее давно нет.
— Наверное, ушла демонтировать свое несогласие, — хмыкает Суворов. — Ты же знаешь, что она была против нашей первой свадьбы и теперь этой.
— Я волнуюсь, Захар, — перестаю танцевать. — Чужая страна все-таки, другая культура…
Он тяжело выдыхает.
— Ну давай ее найдем.
Муж берет меня за руку и ведет от нашего бунгало.
Верчусь по сторонам в поисках матери. Вот что за поведение?
Я очень надеюсь, что это ее очередной каприз, а не что-то страшное."
"Тревога, скопившаяся на душе за эти несколько минут, рассеивается, когда я замечаю вдалеке на берегу у самой кромки воды фиолетово-желтое платье мамы, его длинный подол развевает ветер.
Рядом лежат босоножки на двенадцатисантиметровой шпильке. Только Римма додумалась надеть на пляж такую обувь. И прическу сделала монументальную, высокую. На ушах крупные серьги кольцами. На запястье руки, которой она держит бокал с вином, крупные браслеты.
Мать грустна и задумчиво смотрит на море.
Я набираю воздух в легкие, чтобы позвать ее, но сбиваюсь.
Неожиданно с другой стороны выходит мужчина. Кажется, я видела его.
— Натаща, почему скучаешь одна?
Оглянувшись, мать, тут же выпрямляет спинку и выше задирает нос.
— К Наташкам на общественном пляже будешь подкатывать, а я Римма Арнольдовна! Ясно тебе?
— Какая ты сроптивая кощька!
Кажется, араб восхищен моей матерью. Он останавливается рядом с ней. Глаз не может отвести от такой яркой женщины.
— А ты как Пашка! — хохочет мать.
— Что за зверь этот пащка?
— Это мой первый муж, — говорит о моем отце.
