Приземляюсь в кресло и кладу ногу на ногу, чтобы хоть как-то облегчить томительные спазмы.
— Спасибо за совет, Эльвира Леопольдовна, но пусть его яйца облизывает теперь женщина, с которой он мне изменил.
— Тебе виднее, — не спорит начальница и забирает со стойки нужные документы. — Тогда приступим к рабочей волоките: не забудь позвонить моему бывшему мужу и напомнить, что у его младшего сына завтра день рождения. Пусть явится.
— Хорошо, — киваю я на автомате.
— И еще… — успев отойти на пару шагов, Эльвира хмурится, рассматривая бумаги, и вновь возвращается к стойке. — Отпущу тебя на недельку в отгул за счет компании.
— Это необязательно, я в порядке…
— А мне кажется, что нет, — трясет бумагами. — Ты расписалась в графе директора, а я не припомню, чтобы передавала тебе полномочия. Выходка мужа все-таки подкосила тебя, Лили, и хорошо, что это ерундовые бумаги, но в таком состоянии ты можешь совершить непоправимые ошибки. Поэтому даю тебе время зализать раны, — бросает документы на стойку.
— Простите, Эльвира Леопольдовна, я все исправлю, — спохватываюсь.
Никогда прежде я не была настолько рассеяна, однако в словах Кирияновой есть доля истины: я действительно не могу найти свою точку сборки, отравившись ядом предательства.
— Натали тебя подменит.
Но возвращаться одной в пустой дом, где каждый кирпичик напоминает о муже, мне совершенно не хочется.
И раз уж выдалась такая возможность, заберу Аленку из садика пораньше. Когда я с дочерью вместе, боль, раздирающая душу на части, притупляется. Пусть временно, но я меньше думаю об измене, и тогда становится легче дышать.
Вызываю такси. Приехав на место, вхожу в здание.
— Девушка, а вы кто? — недоверчиво вскидывает бровь воспитательница и так смотрит на меня, будто я какая-то бродяга, заглянувшая на огонек.
Я, остановившись в дверях игровой, тоже буравлю ее взглядом, не найдясь с ответом.
— Вы чего?! — звонко пищит Аленка. — Это же моя мама! Мамуленька!
Лишь ее нежный голосок прерывает наш зрительный батл. Все же это не то место, где следует проявлять негатив. Слишком много маленьких свидетелей, и потому первой выжимаю улыбку я.
— Да, я Лилия Павловна Суворова, — обнимаю подбежавшую Аленку.
— Простите, — цедит воспитательница. — В основном Алену забирал папа, а вы так редко появляетесь в саду, что я вас сразу и не узнала.
— Не стоит извиняться. Наоборот, спасибо за бдительность.
Я благодарю женщину, но мне становится грустно — из-за работы меня даже воспитатели перестали узнавать.
— Как насчет пообедать в кафе? — предлагаю дочери, выйдя из садика. — В твоем любимом, с комнатой развлечений.
— Давай! — соглашается Аленка.
Уж кто-кто, а она всегда была легкой на подъем.
