Там она вытащила из дневника открытку, полученную от Арона, и в гостиной вытряхнула из второго тома «Воспоминаний» его письма, плотно сложила и, подняв юбку, засунула их под резинку панталон. Письма немного выпирали на животе, но на кухне она надела передник, и стало совсем незаметно.
— Можешь почистить морковь, — сказала мать. — Вода вскипела?
— Закипает.
— Тебе нетрудно положить бульонный кубик в эту чашку? Доктор сказал, что отцу очень полезен бульон.
Когда мать понесла наверх дымящуюся чашку, Абра открыла мусорную топку в газовой плите, кинула туда письма и подожгла.
Мать вернулась, потянула носом.
— Дымом пахнет.
— Это я мусор сожгла. Ведро было полно.
— Надо спрашивать, прежде чем берешься что-нибудь делать, — сказала мать. — Я коплю сухой мусор и по утрам обогреваю им кухню.
— Прости, мама, я не подумала.
— Пора научиться думать о таких вещах, дорогая. Ты какая-то рассеянная последнее время.
— Прости, мама.
— Бережливость — это статья дохода."
"В столовой зазвонил телефон. Мать пошла туда, сняла трубку, и Абра слышала, как она сказала: «Нет, к нему нельзя. Доктор запретил. Нет-нет, категорически никаких разговоров. Ни с кем».
Вернувшись в кухню, она сказала:
— Это опять судья Кнудсен.
ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ТРЕТЬЯ
1На другой день в школе Абра была невнимательна: она предвкушала встречу с Ли. На перемене ей попался Кейл.
— Ты сказал, что я сегодня приду?
— Он уже какие-то пирожные затеял, — сказал Кейл. На нем была военная форма: гимнастерка не по росту с жестким стоячим воротничком, на ногах краги.
— У тебя строевая, — сказала Абра. — Тогда я одна пойду. А какое пирожное?
— Не знаю, кажется, корзиночки с клубникой. Оставь штучки две, ладно? Хоть попробовать.
— Хочешь посмотреть, что тут? Это я Ли подарок приготовила. Гляди! — Она открыла картонную коробку. — Новая картофелечистка, только кожицу снимает. И очень удобная. Думаю, ему понравится.
— Ну все! Не видать мне пирожных как своих ушей, протянул Кейл и добавил: — Если задержусь, подожди, не уходи без меня, ладно?
— А ты понесешь потом мои книжки?
— Факт, понесу.
Она посмотрела ему прямо в глаза таким долгим, внимательным взглядом, что он чуть было не опустил голову, и пошла в класс.
2Поднимался теперь по утрам Адам поздно. Последнее время он спал часто и понемногу, и Ли приходилось по нескольку раз заглядывать к нему, чтобы посмотреть, не проснулся ли он.
— Хорошее утро, чувствую себя прекрасно, — сказал он в этот день.
— Какое уж там утро! Почти одиннадцать.
— Боже ты мой! Надо скорей вставать!
— А зачем вам вставать? — сказал Ли.
— Как зачем?.. А правда, зачем… Но я же хорошо себя чувствую, Ли. Можно в комиссию сходить. Как там на дворе?
— Сыро, — ответил Ли.
