Боже, чего хочет от нее этот человек? Деньги какие-то требует… Какие у нее могут быть деньги? У нее осталось всего две тысячи в кошельке на все про все…
– Так. Значит, не хочешь отдавать… Так я понял? – быстро подскочил к ней Серёня, уперев руки в жирные бока. – Такая вот ты наглая, значит? Поселилась незаконно в квартире у нашей тетушки, деньги наши украла, и думаешь, что тебе все это с рук сойдет? А вот это видела?
Он снова подскочил к ней неуклюжим прыжком, сунул под нос мерзкую фигу с грязным обгрызенным ногтем. Еще и поводил ею перед глазами, будто испытывая удовольствие от всего происходящего. Странно, но именно эта фига вдруг возымела на Сонин временно отключившийся мозг обратный эффект – будто щелчком открылись все замершие чувства и эмоции, хлынули наружу и вопросами, и робким, но все же возмущением, и даже слезами.
– Я… я ничего у вас не брала! Что вы? Как вы могли подумать? Да как я могла, что вы? – сквозь слезы произнесла она, поднося руки к лицу.
– Ну, очухалась, наконец… – удовлетворенно произнес Серёня, садясь перед ней на корточки. – Теперь слушай меня сюда, шалава ты моя подзаборная… Ты сейчас пойдешь и принесешь мне обратно мои деньги, поняла? Я не знаю, куда ты их пристроила, но без денег можешь не возвращаться. Я, конечно, хоть сейчас могу милицию вызвать, но я думаю, ты сама принесешь. Или хочешь милицию? От нас заявление примут, мы здесь на своей территории, мы родственники, в конце концов. А ты кто? Так что решай…"
"– Но я не брала никаких денег… Что вы! Я в жизни своей ни у кого ничего не взяла без разрешения… Честное слово!
Соню вдруг начало трясти мелкой дрожью, будто ее сунули под ледяной душ. И руки тряслись, и лицо тряслось, и даже слезы, обильно вытекающие из глаз, казалось, тряслись на ее щеках, быстро скатываясь под глухой ворот свитера.
– Так. Не понимаешь, значит. Ну что ж… Тогда выметайся отсюда! Вон там, в прихожей, твои манатки собраны, бери и выметайся! Принесешь деньги – разговор будет. А так…
Цапнув Соню сверху за шею, он выволок ее в прихожую, открыл дверь и так же, держа за шею, вытолкнул в парадное. Распрямиться она не успела – распласталась всем телом на холодных затоптанных плитах, успев проехаться по ним ладонями и коленками. И даже лицом немного. Щекой. Сверху на спину ей упало что-то мягкое, потом дверь закрылась, сердито и сухо щелкнув английским замком. Соня пошевелилась чуть, скидывая со спины это мягкое, оказавшееся всего лишь объемной тряпичной сумкой, с которой она приехала сюда, в этот дом, несколько дней назад. Надо же, и пожитки мои собрали – подумалось ей отстраненно.
