Вообще любого!
И наконец мой аппарат ожил! Едва он трепыхнулся, издал первый звук трели — я уже приняла вызов и браво гаркнула:
— Слушаю, товарищ генерал!
Забыла, что ждала звонка кого-то штатского. Но оно и к лучшему: «генерал» прозвучало куда весомее, чем просто «начальник».
Милые дамы разом прекратили совещаться и дружно уставились на меня.
— Какой генерал? — недоверчиво прищурилась Ирка.
— Свадебный? — понадеялась мать невесты.
Я выразительной гримаской дала понять, что меня сейчас нельзя отвлекать. У меня целый генерал на проводе. Висит, качается…
— Какой ужас! — восклинула я, представив себе эту картину, и заспешила: — Конечно, я сейчас! Буду незамедлительно!
— Где? — спросил знакомый голос в трубке.
— Туда, туда. — Я пинком забила назад под стол приставучую скатерть, сдернула со стула свою сумку и забросила ее на плечо.
Ирка смотрела на меня пристально, как снайпер на цель, и подозрение в ее взгляде быстро превращалось в уверенность. Знает меня подруга, знает прекрасно. Я замешкалась, подумав, не позвать ли ее с собой. Могу же сказать: «Скорее, нам с тобой срочно нужно к генералу!» — и мы вместе сбежим на свободу.
Пока я колебалась, решая, что именно проявить — солидарность или инстинкт самосохранения, — голос в трубке неуверенно позвал:
— Лен, это ты?
— Я, я, — поддакнула я.
Почему нет? Может, генерал у меня немецкий, и я ему на родном языке отвечаю.
— А это я, Боря, — прозвучало в трубке. — У нас проблема. Даже, наверное, беда. Нас тут с Петром Палычем арестовали!
Ногой, как клюшкой, я подгребла к себе стул, кособоко опустилась на него и попыталась обмахнуться смартфоном. Не вышло — чай, не веер.
— Что? — Чуткая подруга, едва взглянув, уловила перемену в моем настроении.
— Все, — вздохнула я.
И постаралась не слишком радостно объявить:
— Боюсь, свадьба отменяется.
— Давайте объединим информацию, — предложила я, побарабанив пальцами по столу.
Получилось не выразительно, как я хотела, а почти бесшумно: тетя Ида накануне покрыла видавшую виды краснодеревянную столешницу новой кружевной скатертью. Точнее, тоже старой — недавно приобретенной на одном из блошиных рынков, куда тетушка с подругой Марфинькой ходят регулярно, как на работу.
Как раз на работу-то им ходить не надо: мадамам крепко за восемьдесят, и они ведут полный разнообразных приятностей образ жизни интеллигентных особ, не лишенных средств к существованию и не обремененных обязанностями.
Мне б так жить. И желательно не в восемьдесят пять, а пораньше.
— Информация подождет, — решительно возразила тетушка. — Займемся ею после третьего.
Она стояла, как часовой, только не с ружьем, а с половником наготове рядом с Борей, который как раз занимался первым — наваристой ухой.
