Каюров повернул голову на возглас, машинально шагнул вперед, наступил правой ногой в «визитную карточку» Хучика и рухнул на дорожку, издав дикий крик. Лицо его посерело, на лбу выступили капли пота. Все кинулись к несчастному.

– Не трогайте меня, – прохрипел Михаил, – я, кажется, сломал ногу!

Поднялась суета. Кеша вызывал «Скорую», Тузик безостановочно заламывал руки и стонал:

– Ужас, ужас, это так же страшно, как и насморк.

Севка обмахивал упавшего газетой, Ирка отгоняла волнующихся собак, Александр Михайлович помчался за коньяком…

– Мусечка, – зашептала Маня, – нас в Ветеринарной академии учат, что больное животное надо приободрить. Скажи Мише что-нибудь приятное.

– Э-э-э, – протянула я, – ну во всем плохом есть свое хорошее.

– Да нет, Мусечка, что-нибудь радостное, приятное, – бубнила Маня.

– Что же хорошего ты увидела в этой ситуации, – поинтересовался синий от боли Каюров.

Я перевела глаза на его испачканный башмак и радостно сообщила:

– Наступить в собачье дерьмо к большим деньгам, есть такая замечательная примета."