– Вы родители Елизаветы Воскресенской?

– Да, я – отец. Что с моей дочерью?

– Ничего страшного, у нее ротовирус. Вернее, данная инфекция коварна, но вы вовремя привезли девочку в больницу. Полежит недельку – дней десять, и спокойно потом можно забирать.

Мы с няней синхронно выдыхаем. Спасибо высшим силам, что все не так страшно.

Врач открывает карточку, судя по имени – фамилии, моей дочери, и из нее вываливаются разные листочки. Я тут же кидаюсь помочь, подбираю с пола результаты анализов и цепляюсь взглядом за цифры. Какое-то время в ступоре рассматриваю их, а потом решительно произношу:

– Извините, но тут ошибка.

– Где? – врач переводит взгляд на результаты в моих руках.

– В этом анализе. В лаборатории что-то перепутали. У Лизы положительный резус-фактор.

– Не думаю, что перепутали. У нас очень строго относятся к этому в лаборатории. Сами понимаете, здесь иногда лежат грудные дети, и попросить их родителей сдать еще раз кровь из вены очень…негуманно.

– Но у Лизы такая же группа, как у меня – первая положительная. Все-таки я попрошу пересдать анализ.

Врач внимательно смотрит на меня, изучая, но неожиданно кивает.

– Хорошо, я скажу медсестре, она сейчас придет в палату к Лизе и произведет еще раз забор крови.

– Я могу ее увидеть?

– Да, конечно. Триста двадцатая палата. Пойдемте, я вас провожу.

Моя девочка лежит на больничной койке вся бледная и испуганная. Такая маленькая, а уже через столько пришлось пройти в одиночестве. Злость на Аню в который раз накрывает меня с головой, но тут же испаряется, стоит ручкам моей девочки обнять меня за шею.

– Папочка, мне было так страшно! Но я вспоминала, что ты говорил не бояться, и не боялась.

– Не бойся, моя принцесса, папа рядом и больше не даст тебя в обиду.

В этот момент в палату вошла медсестра, и Лиза тут же сжалась в комочек, прячась за моей спиной.

– Малышка, не бойся, так надо. Тебе никто не сделает больно.

На помощь приходит Евгения Михайловна, которая все это время поглаживала малышку по ручке, тайком утирая слезы. Она загадывает загадки и не дает смотреть Лизе в сторону иглы.

– Анализ будет готов минут через сорок, доктор попросил сделать его в ускоренном порядке.

Благодарно киваю ей, и тут же перевожу взгляд на дочь. Мне неважно, родная она или нет, любить я ее точно не перестану. Мне важно знать, врала ли мне Аня.

Эти сорок минут были самыми долгими за всю мою жизнь, я понимаю, что от результата зависит будущее многих дорогих мне людей: Лизы, Китенка, наше с Катей. И я не знаю, где я возьму сил бороться дальше, если анализ окажется ошибочным.

– Как себя чувствует самая очаровательная пациентка в этой больнице? – раздается голос улыбающегося доктора, вот только глаза его остаются серьезными.