В коридоре было пусто. Нянюшка ушла злиться. Она всегда старалась уйти, когда в ярости.
Пройдя по коридору, я услышала голоса. В комнате этого негодяя горел свет.
- … смею предположить, что это бесчестно, пользоваться любовью юной девушки, - послышался приглушенный голос поверенного. Он говорил ровным, спокойным голосом, как и все уполномоченные. – Юные девушки очень впечатлительны… Они всегда придают первой любви особое значение… И воспользоваться этим ради корыстных целей, было бы верхом кощунства…
- Бросьте, - донесся до меня небрежный голос хозяина. – Полюбила раз, полюбит и второй. И третий… Не придавайте значения этим драматическим страданиям! Больше показательным, чем настоящим. Вы сейчас пытаетесь воззвать к моей совести? Так извините, у меня не все дома. Совесть куда-то ушла. Когда вернется – не знаю.
- Но, сэр… - возразил поверенный. – Факты говорят об обратном. Юные девушки склонны все драматизировать. И вам тоже нужно учесть. Не ровен час, любовь толкнет ее на какое-нибудь безрассудство!
- Еще раз повторяю. Вы хоть не драматизируйте, - отмахнулся хозяин. В его голосе звучало истинное пренебрежение. - Грош цена вашей любви.
- Смею заметить, что раз ей грош цена, то почему вы с вашим богатством ее еще не купили? Простите за дерзость, - послышался ровный голос поверенного. – Я вас предупредил. Это мой профессиональный долг. Смею откланяться.
Значит, я тряпочка для оттирания грязи с репутации? Как хорошо, что я никогда не полюблю этого негодяя!
Сделав глубокий вдох, я поспешила в сад. На холме за живой изгородью горел огонек фонаря и слышалась грубая песня.
- … куда красотка денется, если вдруг разденется, когда она разденется, мы платье украдем… - то ли пел, то ли ворчал сиплый голос.
- Здравствуйте, - вежливо и грустно поздоровалась я, выглядывая из-за живой изгороди. – А что вы делаете?
Мне хотелось с кем-то просто поговорить, потому что молчание порождало ужасные мысли.
- О, мэм, - глянул на меня страшный садовник мистер Квин. Мне было немного страшновато, но ужасно интересно, что он там делает."
"- Хороню фиолетовые мохнорылы! – шмыгнул носом разбойник, что-то закапывая. – Вон там три ряда могил красномордных алкашей, а там, чуть дальше похоронен куст Вонючих Лопухов! А вы, что делаете, мэм?
- Да так, гуляю, - ужасалась я себе, не понимая, как разговаривают с этим страшным человеком.
- Приятной прогулки, мэм! – кивнули мне. Позади меня послышался шелест земли.
– Башмак, перчатка, ржавый ключ! Чего тут только нет! – ворчал голос. - Под дубом вообще кладбище хомяков! Кажись, я знаю, что делали предыдущие! Они целыми днями хомяков мучали!
Ключ?
Я остановилась, решив немного подождать.
- Щас, старина Борода, всех зароет! Только ограбит сначала колодец! – послышался шелест прошлогодних листьев под ногами.
