– Гортензия Андреевна, ей надо сейчас, – вступилась Ирина.
После небольшой перепалки было решено, что к Кате едет Кирилл, ждет звонка, а заодно смотрит, не происходит ли чего подозрительного, и при малейшем шорохе вызывает милицию. Если молодой человек позвонит, он скажет, что Катя уехала к внезапно заболевшей бабушке и просила извиниться, что не сможет пойти с ним в кино.
– Два дня, детка, надо отсидеться здесь. Потерпи, я сразу сообщу, как только будет можно выйти на свободу.
Кирилл уехал, женщины оставили грустную Катю перед телевизором, а сами закрылись в комнате.
– Я поняла, где искать, – выпалила Ирина, плотно закрыв дверь.
Гортензия Андреевна приподняла бровь.
– Сегодня на кладбище Ордынцев сказал, что он женился в тот же день, когда умерла Катина мать.
– В самом деле?
– Да. Если мы вспомним, что она работала регистраторшей в загсе, то Малиновский мог быть кем-то из семьи Ордынцева. Совпадение тоже, конечно, надо учитывать…
Под строгим взглядом учительницы Ирина стушевалась:
– И родню всех пар, сочетавшихся в тот день, необходимо проверить…
– Ирина Андреевна, ни слова больше. Это я совершила огромную, непростительную ошибку, в результате поставив под удар жизнь девочки, да и вашу. Дело в том, что кто такой Малиновский, я поняла еще позавчера.
– В смысле?
– Помните, мы с вами ходили в архив и вам не понравилось, как жадно я разглядываю фотографии?
Потупившись, Ирина пробормотала, что ничего такого.
– Ах, не забывайте, где я когда-то служила, – невесело улыбнулась учительница, – мастерство, как говорится, не пропьешь, хотя многие пытаются. Я смотрела не на мертвое тело, а на веревку, и знаете что? Она была затянута узлом немецких диверсантов. Я ничего не сказала вам и пыталась убедить себя, что ошиблась, что существует тысяча причин, по которым женщина могла так завязать веревку. Я очень не хотела верить, что Малиновский – это тесть Ордынцева, дедушка Кости, человек, которого я хорошо знаю и всегда прекрасно относилась к нему. Он часто забирал внука из школы, бывал на родительских собраниях, мы с ним всегда находили общий язык, как близкие по возрасту люди, и если случалось упомянуть имя его покойной супруги, он отзывался о ней тепло и с любовью. Мысль, что он – враг, просто не укладывалась у меня в голове, но когда утром Ордынцев сообщил, что идет с Катей на кладбище, я поняла, что из ложной сентиментальности ставлю девочку под удар. Как только Ордынцев пришел за сыном, я спросила, не лежал ли тесть в больнице, и, получив утвердительный ответ, сразу позвонила товарищу, который занимается этим вопросом.
– Стало быть, вы все знаете? – кисло спросила Ирина. Почему-то стало обидно, что не ей принадлежит честь разоблачения врага.
– Дорогая, ваша информация поистине бесценна.
