Сегодня она выглядела такой же собранной, как и всегда: в свежевыглаженном брючном костюме цвета лайма, подчеркивающем отменную фигурку, и на высоких каблуках; светлые волосы скручены на макушке в опрятный пучок. Кэт ежедневно фотографировала нас с парнями из команды для социальных сетей и исчезала. Так же внезапно, как появлялась.
Но не в этот раз.
Стоило мне заявиться на час раньше обычного, чтобы немного побыть наедине с гантелями и музыкой из благословенных восьмидесятых, откуда-то сверху послышался ее низкий голос:
– Привет, Рид! Выглядишь дерьмово. Неважно себя чувствуешь?
– Присяжные еще совещаются, – ответил я, не слишком настроенный на дружеское общение, и поправил хватку, прежде чем поднять штангу над головой.
– Загляни в бар, когда закончишь. Я оставлю Стиву тюбик расслабляющей мази. Должно полегчать.
– Мне полегчает, только если она с мышьяком, – невесело усмехнулся я, но этого уже никто не слышал."
"Зал постепенно стал заполняться. Ландри занимался жимом лежа, Кэмпбелл делал приседания со штангой, поскольку у него сегодня был день ног, а Медведев и Келли выполняли упражнения с канатами. Слышались тяжелое дыхание, лязганье гирь и бряцанье тренажерных весов.
МакБрайд с Громовым появились одновременно. Мы обменялись дружескими похлопываниями по плечам. Затем Коннор направился к боксерской груше, а Макс, размяв мышцы, надел блины на штангу и приступил к становой тяге.
Пот стекал с меня ручьями, по шее и торсу, проникал за резинку серых баскетбольных шорт. Разгоряченная кожа блестела. Напряженные до вздутых вен мышцы приятно ныли, а преследующая который день усталость наконец-то отступала. Я уже не мог дождаться, когда приму контрастный душ, чтобы окончательно привести себя в порядок перед утренней тренировкой на льду.
Громов в очередной раз перемудрил с весом и долго не продержался. Глубоко втянув носом воздух, он с трудом вытолкнул опасно тяжелый вес, после чего с рычанием бросил штангу на стойку.
– Какого хрена ты творишь без страховки? – рявкнул на него я.
– Расслабься, приятель, – ответил Бес, вытирая полотенцем мокрое раскрасневшееся лицо. – У меня все под контролем.
Я покачал головой.
– Какой же ты долбаный псих.
Усмехнувшись, Макс сел на скамейку рядом и потянулся к бутылке с водой. Мышцы его покрытых татуировками предплечий все еще подрагивали от напряжения. Громов был устрашающим защитником, вечно жаждущим драки, нерушимой стеной, которая прикрывала нас всех, а также самым верным и преданным другом. Гаденыша обожали все: команда, тренеры, медицинский персонал… Даже несмотря на его ужасный русский акцент, который порой звучал как гребаное издевательство.
– Ну, выкладывай, – оскалился он, откинувшись спиной на стену.
