А если – не приведи небеса! – что-то произойдет с тобой… Даже подумать страшно, – она пододвинула ко мне блюдо с лепёшкой. – Теперь ешь. И подумай, что говорили сегодня лорды. Ламброзо набирает силу и никак не успокоится. И лютует он вовсе не потому, что у него нет своих овец или наши апельсины слаще.

– А вот мне кажется, тут все дело именно в апельсинах, – сказала я беззаботно, щипая по очереди то виноград, то лепешку. – Знаешь же поговорку – у чужой жены апельсины всегда слаще.

Хильдика возмущенно ахнула, а я виновато рассмеялась.

– Шутки из-под забора, – сердито сказала она. – Мне вот кажется, что всё дело в том, что кое-кто пообещал руку принцессы победителю пиратов, а когда пираты были разбиты, принцесса вдруг отправилась на богомолье…

– Вообще-то, пиратов разбила наша общая флотилия, – напомнила я, – а лорд Винченто только размахивал саблей, стоя на берегу.

– Но в бою участвовали его люди и корабли, – не сдавалась Хильдика.

– Так себе аргумент, – не согласилась я.

– А ещё кое-кто обещал, что принцесса Аранчия назовёт мужем того, кто пророет канал к городу, а потом принцесса заперлась в монастыре на год…

– Канал прорыли горожане, – быстро сказала я. – А этот хвастун лорд Подридо даже ради приличия лопату в руки не взял.

– Зато проект канала разрабатывал зодчий из его свиты.

– Отец не переживет, если мы выдадим Аранчию за зодчего, – попыталась я свести всё к шутке.

– При чем тут зодчий?! Лорд Подридо, да и все остальные, уверены, что Аранчия всем жестоко отказала!

– Какая негодяйка, – поцокала я языком.

– Анча! Всё очень серьезно! – Хильдика начала сердиться.

– Да уж куда серьезней, – признала я. – Если он соберет войско против нас, нам останется только забаррикадироваться в городе и погибнуть смертью храбрых. В принципе, я готова, но сомневаюсь, что это понравится тебе и остальным.

– Все шутишь! – она даже всплеснула руками. – Может, принцессе Аранчии пора определиться с мужем?

– С каким? – меланхолично спросила я, подбрасывая кусочки лепёшки и ловя их ртом.

– Как будто нет выбора, – фыркнула она. – И… что за манеры, Анча! Прекрати вести себя так. Иначе… иначе я пугаюсь. Мне кажется, будто ты и в самом деле превратилась в мужчину.

– Когда-то кое-кто об этом мечтал, – не удержалась я от шутки, и Хильдика, как обычно покраснела.

– Ты умеешь обманывать, – признала она, и наконец-то улыбнулась. – Но я ни о чем не жалею.

– Тебе уже двадцать пять, – напомнила я мягко. – Возможно, это тебе пора определиться с мужем.

Она посмотрела на меня немного грустно, чуть тревожно, а потом нахмурилась и отчеканила:

– Я ни о чем не жалею. Доедай, унесу чашки.

Когда она ушла, я позволила себе поваляться, глядя в резной потолок. В эти самые жаркие часы дня жизнь в городе замирала.