– Про то, что от тех, кто лишён небесной благодати, благодати не видать, – продолжал родственник короля. – Только говорится… – и он вскинул указательный палец, будто давая кому-то знак.

Я ничего не поняла, но тут заговорила жена Венатура."

"– Бывает так, что даже если совершается зло, – сказала она нараспев, – небеса обращают это в добро. Бытие, глава пятидесятая, стих двадцатый. Притом знаем, что для тех, кто предан небесам, всё идёт к благу…

– Послание, глава восьмая, стих двадцать восьмой, – подхватил Рихард с усмешкой.

– Совершенно верно, – супруга Венатура скромно опустила голову. – Вы прекрасно знаете Писание, ваше величество.

– Я много чего знаю, – проворчал Рихард и обернулся к маркизу Денито, уставившись на него в упор. – Или хочешь сказать, что вы все тут недостаточно преданы небесам, чтобы они позволили навредить вам? На мой взгляд, вы чувствуете себя очень неплохо и даже процветаете. Или станете утверждать, что ваше процветание – не от небес?

Маркизу была предоставлена возможность уползти с достоинством, и он этой возможностью воспользовался:

– Не стану, ваше величество, – промычал он, отступая и кланяясь.

Толпа придворных расступилась и поглотила его, как волна дохлую рыбёшку.

– Кто-нибудь ещё хочет высказаться? – приглашающее раскинул руки Рихард и повернулся в одну сторону, в другую, высматривая смельчака.

Смельчака не нашлось, и король посмотрел на меня, ободряюще кивнув.

– Значит, вопрос решён, – заявил он и взбежал по ступеням, встав рядом со мной.

Придворные постепенно ожили, и зашептались. Их шёпот становился громче, нарастал, как морской прибой, и я сказала, не боясь быть услышанной:

– Отличная речь, милорд. Прямо как по книжке.

– Трактат «Похвала сюзерену», – ответил Рихард, довольно ухмыляясь. – Ничего нового – сказать погрознее, напасть вместо отступления и напомнить, что небесные силы на твоей стороне. Тогда никто не посмеет пойти против.

– Вряд ли в трактате имелось в виду именно это, – заметила я, вспоминая, что совсем недавно слышала от Хильдерики то же, что говорила сейчас сама.

Неужели, я уже тогда была настолько драконом? От этой мысли стало тоскливо. И никакой гордости из-за причастности к могущественному роду драконов я не испытала.

– Значит, Аранчия выдавала себя за Альбиокко? – громко сказал мой отец, и придворные снова притихли. – Но где же тогда принц? Где мой сын?

– Отец… – я вздохнула, собираясь с силами, чтобы второй раз сообщить о смерти брата. – Он… Альбиокко, он…

– Где он? – настойчиво повторил отец. – Что ты от меня скрываешь?

– Он уже очень давно… – начала я с тяжёлым сердцем.

В первый раз эта весть убила мою мать и лишила разума отца.