– Говоришь, изображала ее на концертах? Тогда где же она была в это время? И как вы проворачивали эту аферу? Рассказывай, когда видела ее в последний раз.
– Есть официальные документы, всё законно, никакого обмана, – тараторю я, с облегчением выдыхая, когда Басманов выпускает меня из захвата. – У нас есть база, всё зафиксировано по датам и именам. Жену я вашу даже не видела, она договаривалась через офис. Ее не могли видеть в окрестностях моего дома, скорее всего, просто перепутали со мной.
– Ты покажешь мне эти документы, – приказывает Басманов. – Чеки, договора, сведения о переводах. Я хочу видеть даты и подписи своей жены.
– Мы ничего не скрываем, вы получите всё, что хотите. Но здесь у меня нет никаких документов, всё хранится в офисе дяди.
– Поедешь туда со мной, – безапелляционно заявляет бандит.
– Но сегодня выходной, – начинаю спорить, – контора закрыта. Ключи у дяди.
– Тогда мы поедем к твоему дяде и возьмем эти чертовы ключи! – рычит недовольный Басманов. – Одевайся, – он кивает мне, а сам берет телефон, собираясь кому-то позвонить.
Конечно же, его не волнует моя занятость, что сегодня выходной, его вообще ничего не волнует на пути к цели.
– Чёрт, я совсем забыла, – потираю лоб, а бандит бросает свой раздраженный взгляд на меня.
– Дядя уехал на дачу, это сто километров от города. У меня нет ключа от офиса.
Выразительно морщится, и я вижу, как его раздражают задержки и мои нелепые оправдания, которые он явно принимает за ложь."
"Но я ничего не могу поделать. Зачем мне ключ от конторы дяди, если я всего лишь наемный работник? Несмотря на родственные связи, я не имею абсолютно никаких привилегий.
– Позвони ему, пусть приезжает и открывает офис. Будем смотреть архив.
Он протягивает мне телефон, а я чувствую себя глубочайшей дурой. Величайшей на земле.
– Не могу позвонить. Номер наизусть не помню.
– Ты что, девочка, не знаешь телефон своего дяди? – спрашивает так, будто усомнился в моем здравом рассудке.
– Нет, я не запоминаю номера, он у меня был записан в телефоне, и я не видела нужды учить цифры. А теперь я не могу их посмотреть, кто-то не умеет выключать музыку на телефоне, – говорю я и тут же жалею о своих словах, он точно не потерпит издевку.
Что у меня за привычка дурная – вечно нарываться на неприятности и говорить всё что вздумается?
– Запомни раз и навсегда: я говорю – ты делаешь, – произносит он отрывисто, словно гвозди вколачивает. – Не споришь, не порешь чушь, не испытываешь мое терпение.
«А когда заставите подпрыгивать на месте и танцевать за вкусняшку, как послушную собачку?» – мелькает внутри мысль, которую я отметаю, потому что мне нужна вся моя сосредоточенность, чтобы выдержать тяжелый словесный поединок.
