И голова была холодная…
Толпа орала, но я растолкал тянущиеся ко мне руки, рванул… Запрыгнул в мобиль, чуть не задавив чересчур рьяных. Полетел…
Как нашел ее — снова не знаю. Словно привязанный… и не первый ведь раз нахожу, всегда знаю, где она. Не думаю, а знаю.
Думаю. Постоянно.
Она и Ривз.
От темной, дикой ярости не могу дышать. Притащил ее в один из наших домов. Родители редко в него заглядывают… Пустышка смотрит удивленно и испуганно. Дрожит. Нервничает. Правильно нервничает.
А потом она меня ударила. И ведь почти смогла! В своем безумии я пропустил движение, лишь отработанные годами реакции спасли мой нос! Сжал ее запястье, встряхнул… И потребовал желание. Низко, подло. Как последняя сволочь.
Пустышка скривилась и замерла. И я замер. Уставился на ее лицо. Смотрит вниз, и ресницы мокрые. Снова мокрые, забери ее бездна! И эти проклятые ресницы снова что-то сделали со мной, переключили… Что я творю?!"
"Прижался лбом к стене. Дыши…
— Я отвезу тебя в академию, — выдавил, не глядя на девушку. — Забудь, что я сказал. И от желания освобождаю.
Она молчала. Смотрела в пол. На разбросанные сины. А потом подняла голову и глянула на меня. И медленно стерла с моей щеки что-то влажное.
— У тебя кровь, Эш.
Что? Не соображая, прижал ее руку к лицу. Она смотрела. И что-то мучительное трепетало между нами, наизнанку выворачивая души.
Не сдержавшись, снова притянул ее к себе. Потребность чувствовать ее пугала…
— Если скажешь — я отвезу. Но я хочу, чтобы ты осталась.
Она застыла в моих руках, такая напряженная. Тонкая, сладко пахнущая… Не уверен, что отпущу, если она захочет уйти… не уверен.
Покрываю голодными поцелуями ее лицо, снова и снова. Не могу оторваться… И слышу шепот, выдергивающий меня из этой реальности.
— Я… останусь.
* * *— Останешься? — Эш смотрит в упор, со злостью. — Почему?
— Потому что я тоже схожу с ума, — честно сказала я.
Он на миг прикрыл глаза. И схватил, приподнял меня, прижал к себе. Так, словно не верил. Я и сама не верила… Обхватила его ногами, обняла. И он снова поцеловал. С отголоском ярости, но уже мягче и слаще… Понес наверх, придерживая меня под ягодицы. И как мы только не грохнулись? За лестницей три двери, Вандерфилд нетерпеливо толкнул ближайшую. Внес меня в комнату, отпустил. И снова — к губам, жадно…
И принялся расстегивать мой жакет. Лизнул голодным взглядом шелковую рубашку и выступающие под ней очертания груди. Запустил ладонь мне в волосы, стягивая ленту… Я несмело коснулась его черной куртки, под которой был тонкий свитер. Забралась под него пальцами, коснулась горячей кожи и напряженного живота. Погладила выступающие кубики пресса. И ощутила вспышку удовольствия, когда Вандерфилд вздрогнул.
