Скольжение губ по разгоряченному телу, моего языка по его шее, его языка по моей груди. Эш точно знал, что надо делать, чтобы пробудить мою чувственность, и я забыла, что должна смущаться. Близость завораживала, словно это тоже было волшебством. Его пульс бился там, где я прикасалась, мой — под его пальцами и губами.

И хотелось больше. Сильнее, ярче, ближе!

— Да! — выдохнул Эш, ощутив мои руки на своем животе. И задышал тяжело и хрипло, когда я тронула ниже. Я мягко погладила ту часть тела, которая разительно отличает мужчину от женщины. С удивлением провела пальцами по бархатистой поверхности, изучила. И улыбнулась, когда Эш накрыл мою руку своей ладонью и почти зарычал: — Ти-ина…"

"А потом рывком подтянул к себе и наконец дал нам обоим то, чего мы так хотели. Я ахнула, откинула голову. Мне казалось, что он заполнил меня целиком, что не осталось Тины и Эша, что мы едины, словно странное мифическое создание — умирающее от наслаждения и счастья. Я цеплялась за его плечи, обхватывала ногами, а он сжимал руками мои бедра. Замер на миг и поцеловал — желая ощущать и губами. Желая ощущать всеми органами наших чувств… И когда задвигался сильными равномерными толчками, я все-таки услышала его сдавленный стон. Приглушенный, задушенный.

— Проклятье… как же хорошо…

* * *Пустышка уснула в один момент. Вот только извивалась подо мной, льнула, стонала, шептала мое имя, взрывая мне разум и раздирая на клочья безумным, диким наслаждением. Такая хрупкая и… страстная. Кажется, девчонка меня пометила, на спине следы от ее коготков. Странно, что я позволил ей это. Но думать, когда пустышка подо мной, не получалось, я забылся… Совершенно забылся! Аддерли так сладко стонет, когда спазмы удовольствия ее уносят, что мой контроль тоже улетает к звездам. А потом она уткнулась мне в плечо. Подышала тихонько, посопела. И уснула!

Как ей удается этот трюк — ума не приложу! Обычно девушки ждут после секса объятий, поцелуев, каких-то слов. А эта — повернулась на бок и спать!

Я хмыкнул, удивляясь.

Отодвинул девчонку и раскинулся на кровати, сыто жмурясь. Двигаться не хотелось. Внутри все еще звенели отголоски ярчайшего экстаза. Тянуло в сон. Или разбудить пустышку на второй раунд. Не знаю, что сильнее. Но я заставил себя не думать о произошедшем, не вспоминать порочно изогнутую подо мной спину или раскрытые припухшие губы. Поднялся, прошел в комнату, вытащил дневник и чаронометр. Стрелка дрогнула и живо доползла до отметки в 87 единиц. Уже неплохо. Довольно улыбаясь, я записал дату-время и результат. Подумав, добавил краткое описание вечера и ночи.

Щелкнул замочком на обложке, запечатывая записи, и прошел в ванную.

До сих пор не понимаю, что случилось здесь. И если верить смотрителю, произошедший разрыв труб просто невозможен.