Я не вижу вашего удостоверения. Мне нужно поговорить с Вероникой Калининой, это ее номер.

На том конце сердито попыхтели и сказали:

— Калинина госпитализирована.

— Куда? По какой причине?

— Значит, так… — Говорящий отвлекся, чтобы на кого-то неразборчиво крикнуть. — Я вам настоятельно рекомендую связаться с нами в официальном порядке, то есть — приехать в отделение для дачи показаний. Больше никакой информации вы по телефону не получите.

Связь оборвалась.

— Нельзя недооценивать телефоны, — пробормотал Тимофей и набрал другой номер. — Не в наше время.

Вован отозвался после третьего гудка.

— Алло?

— Обзвони все больницы неподалеку от Нескучного сада.

— Эм… Сорян, шеф, это не моя работа.

— Ищи Веронику Калинину.

— Веро… Чего?!

— Вов. Нужно просто набирать номера и задавать вопросы взволнованным голосом. У тебя получится.

— А с Вероникой-то что?!

— Как только выяснишь — сразу мне расскажешь. Я буду на связи через… — Тимофей посмотрел на фельдшерицу. — Какая это станция?

— «Сокольники»… — растерянно ответила та.

— Через час, — твердо сказал Тимофей и нажал на сброс. Протянул телефон владелице. — Благодарю. Простите за беспокойство. Я должен что-то подписать?

•••Медбрат и водитель курили возле машины. Анна Сергеевна остановилась рядом с ними, провожая взглядом пациента.

— Ожил? — спросил медбрат.

— Угу, — сказала Анна Сергеевна и прислонилась к борту машины. Скрестила на груди руки.

— А ты-то чего?

— Я… — Анна Сергеевна хмыкнула. — У меня, знаешь, такое чувство, как будто меня только что загипнотизировали. Жуткий парень… Не удивлюсь, если маньяк какой-нибудь.

56

— Молодой человек, говорите громче! Фамилия больного? Имя, отчество?

— Калинина Вероника Витальевна, — повторил Тимофей.

— Калинина? — Пожилая женщина в белом халате, сидящая за информационной стойкой, вдруг нахмурилась. Посмотрела на Тимофея так, будто только что увидела. Смерила взглядом от затылка до пояса — дальше из-за стойки не получилось бы. — Поступила вчера?

— Да.

— Подождите.

Женщина с неожиданной для своего возраста резвостью поднялась и скрылась в глубине помещения, за шкафами с открытыми полками.

Тимофей остался ждать у стойки. В голове стучали два слова: «стабильно тяжелое».

«Состояние стабильно тяжелое» — так ему сказали о Веронике в справочной больницы, когда он наконец сумел пробиться сквозь бесконечное «занято».

«Могу я ее навестить?»"

"Тимофей был готов к категорическому отказу. Если Вероника в реанимации, туда, как правило, не пускают никого, кроме близких родственников. Тимофей заготовил целую речь о том, что как адвокат имеет право навещать клиентку в любое время суток, независимо от ее состояния. Собирался угрожать судом. Но его всего лишь попросили представиться.