К тому же я хотела рассказать дракону о том, что его кто-то одурманивает, но не успела…

И теперь, смотря в его темные, практически черные глаза, понимала, что никакой дурман не может сделать из существа такого подлого и лицемерного ящера. Он просто сам по себе заносчивый, самовлюбленный эгоист, которому я оказалась не нужна. А ведь дракон наверняка почувствовал, что я его пара, что между нами может возникнуть крепкая физическая и эмоциональная связь. Только вот я оказалась ему не нужна, и он позволил меня унизить. Так зачем мне такой дракон?

Только интересно, Макс понял кто я на самом деле? Похоже, на этот вопрос я уже не узнаю ответ.

В комнату зашел еще один представитель драконов. Лучший друг не моего дракона, такой же высокомерный и обеспеченный мажор. Он тоже усмехнулся над моей коленопреклонённой позой. Затем позвал Макса, и они вышли. Напоследок, правда, Макс одарил нас парой слов. Но ей-богу лучше бы молчал:

— Не переусердствуй.

Дверь хлопнула, оставляя меня наедине с сумасшедшей, ревнивой волчицей, и только два слова «не переусердствуй» бились в голове. Новая пощечина, вопреки ожиданиям оборотницы, вызвала у меня смех: дикий, яркий, не менее сумасшедший.

Смех набирал обороты, а мои глаза заслезились.

— Чертова дрянь! — грубое обращение и новая пощечина, которая вывела меня из истерики.

Я ощутила тонкий солоноватый вкус крови во рту. Видимо, непроизвольно выпустила клыки, и пощечина как раз пришлась по губе.

Пора заканчивать жалеть себя и, наконец, повзрослеть. Перестать верить не только в любовь с первого взгляда, но и в неземную любовь между истинными парами. Благо никто умирать из-за безответной любви не должен. А уж без физико-химической связи я смогу прожить."

"Закрыла глаза и сжала кулаки. А когда открыла, то позволила прорваться своей сущности. Дала свободу той, кто не уступала по силе не моему дракону. Той, которой даже не дали шанса показаться и сплести крылья воедино с ее ящером.

— Сидеть, — тихо и по слогам произнесла я.

Мои волосы сразу отпустили, и ничего непонимающая волчица упала на пол, затем приземлилась, как побитая собака, и начала пятиться от меня назад. Еще бы. Ведь в ее понимании я — слабая человечка, покусившаяся на дракона, которая должна была смиренно терпеть затрещины и угрозы.