Теперь Василиса Олеговна стояла у дороги и лихорадочно трясла рукой, останавливая машину.

– Садитесь, – послышался хриплый голос из белых «Жигулей».

Голос водителя Василисе не понравился. Взгляд тоже. Мужчина был хмур, небрит, неприветлив и, честно сказать, весьма напоминал рецидивиста. Поэтому она опустила руку и резво посеменила к тротуару, будто ее у дороги никогда и не стояло.

Второй водитель оказался просто обаяшкой – улыбка подпирает уши, глаза с огоньком и молодежная челка цвета соломы.

– Вам куда, барышня? – обрадовался пассажирке водитель, будто это была его тетушка-миллионерша.

– Магазин «Соболь», – благочестиво сложила руки на коленях Василиса и тоже озарилась улыбкой.

Обаяшка тут же назвал такую цену, что улыбка у Василисы стекла к подбородку.

– Это же… что же… да за такую цену ты меня не на машине, а на руках нести должен, – проворчала женщина, но выходить было уже поздно: машина мчалась на полном ходу. – Еще улыбается… тут плакать надо…

Однако довез ее паренек быстро. Квартиру Кислицына Василиса тоже быстро нашла и смело ткнула пальцем в кнопку звонка.

– Вам кого? – открыла ей угрюмая пожилая женщина в темном одеянии.

– Мне… мне бы… Анатолия Кислицына, – предчувствуя недоброе, прошелестела сыщица.

– Анатолия? – всхлипнула женщина и обтерла лицо концом платка. – Не может Анатолий к вам выйти.

– Умер?

– Да господь с вами! – испугалась женщина. – Живой ишо. А вы кто?

– А вы, простите?

– Я – мать его, Любовь Викторовна Кислицына.

– А я Василиса Олеговна Курицына, очень рада познакомиться. Я по профсоюзной линии. Слышала, что Анатолию нездоровится, вот и принеслась. А вы что, меня впускать в дом не хотите? Мне с Анатолием поговорить надо."

"Любовь Викторовна как-то закручинилась, блеснула слезой и, вытолкав Василису подальше от двери, выскользнула сама.

– Не может он на люди показываться, хворь у него! – звонко зашептала она, пытаясь дотянуться до уха Василисы.

– Ой, какие сложности! – фыркнула та. – Таблеточка имодиума, и результат налицо. Я всегда так делаю, если с желудком проблемы и на люди показаться невмоготу.

– Да что вы! У него совсем не то! – замахала на нее руками Любовь Викторовна. – У Анатолия боязнь людей! В детстве его сосед алкаш напугал, мальчонкой он вообще от людей бегал, а потом мы его к психиатру сводили, вот он и насоветовал, чтобы Толик с собаками возился. Помогло. Но вот иногда еще срывы случаются. Как чего стрясется волнительное, так Толик – бегом домой и под кровать. Сейчас вот снова что-то стряслось. Вы уж извините, он вас не примет, он любого человека боится.

– Ой, ну что вы! Да какой я там… меня многие вообще и за человека-то не считают, – замахала руками Василиса.