Если бы князя не оказалось в системе Альсафари, куда и было направлено письмо, оно мирно дожидалось бы когда владелец аккаунта вернётся обратно и проверит почту. Межсистемная связь великое дело, но у неё имеются серьёзные ограничения.

«Здравствуйте Елена Николаевна. Признаться я удивлён. Когда вы говорили о намерении отправиться в путешествие я полагал, что имеется ввиду круизный лайнер. Но вы лёгких путей не ищете. Надеюсь яхта достаточно комфортабельна и подходит для длительных переходов, иначе вы возненавидите космос и у вас пропадёт всякая тяга к путешествиям. Что же до совета, то я бы отправился в Бхарат.

Всё же времена неспокойные, а у нас с ними хорошие отношения и там всегда можно встретить соотечественников. На чужбине мы всегда готовы прийти на помощь, как это трижды уже случалось со мной. Впрочем, возможно во мне говорит предвзятость по отношении англосаксов. Увы, но тут уж я ничего не могу с собой поделать. Желаю вам приятного путешествия и до новых встреч.»

— Много текста ни о чём, — почесал в затылке Малой.

— Та ладно? Ты реально не понял? — хохотнул Назар.

— Да чего тут непонятного, — отмахнулся Прохор и глядя на Николая пояснил.

— Князь предлагает нам через три дня прибыть на станцию Сокчо, у которой находится проход в Бхарат. Ну, это если он вообще понял, что написал ему Кречет младший.

— Колун, — поправил я.

— Не противься своей судьбе, — воздев палец, высокопарно заявил Степанов.

— Любовь толпы мимолётна. Вчера герой, сегодня преступник, — покачал головой я.

— Думаешь он понял, что это действительно ты? Может у него и впрямь есть знакомая с таким именем, — усомнился Назар.

— Берёзкина Елена Николаевна покойная жена Кречетова, это её девичья фамилия.

Именно в тот момент когда его дочь навещала ту могилку, на неё и было совершено нападение.

— О как. Клим, да ты прямо прожжённый интриган, — невесело улыбнулся Малахов.

Вот кому сейчас хреново. Его имя мешают с дерьмом, наверняка и отцу достаётся, причём не только его имени, но и предприятию. У нас ведь как. Кто громче кричит, тому и верят. А что до фактов, тут ведь думать надо, а это больно. Да и не всем дано. Признать же собственную тупость куда труднее, чем с глубокомысленным видом вещать чушь. Вот и клеймят нас сейчас как кровожадных убийц.

Причём громче всех именно те, кто ещё недавно восхвалял. Сетевая слава она такая — безграничная в своём возвеличивании и безжалостная в низвержении в бездну. Помойка, одним словом.

— Малой, отдавай приказ ретранслятору на самоликвидацию. Ну парни, идём в Сокчо, за нашими добрыми именами и за крестами на грудь.

— Уверен, что на грудь? — усомнился Андрей.

— Кречетов не выдаст. Наоборот раскрутит историю с нами, чтобы сместить командующего эскадрой, — убеждённо произнёс я.