Не знаю, как это работает, но каждый раз, когда вижу, это действует на меня соответствующим образом, вызывая по всему телу ответные мурашки.

Когда Градский отнимает руку и делает попытку привстать, протестующе вскрикиваю и толкаю его обратно.

– Еще нельзя! Подожди-подожди!

– Святоша, – цедит он, глядя в потолок. – Мое терпение на исходе.

Я в этот момент тихонько хихикаю. Не над ним насмехаюсь. Над тем рисунком, что у меня получается. Вписываю в половинку сердца большую букву «М», а вокруг «разбрасываю» мелкие кривоватые сердечки, вперемешку с размноженным междометием-вздохом «ах». Заполняю своим художеством обширный участок идеального тела Ярика. Подбираюсь к темной полоске волос и, оттягивая широкую резинку боксеров, дорисовываю последнее сердечко. А потом абсолютно не запланированно изображаю еще один объект.

Я так близко к нему…

Закусываю губу от усердия и необоснованного смущения. Да так и заканчиваю, теряя уверенность в пальцах и движениях в принципе.

– Я на тебе целое послание оставила, между прочим, – произношу севшим от волнения голосом.

С дрожью выдыхаю и, отбрасывая маркер, прижимаюсь к горячей коже ртом. Ничего предосудительного и грязно-порочного не совершаю, просто целую Ярику живот. Он вздрагивает и как будто закашливается. После короткой хрипловатой одышки напряженно замирает. Кажется невозможным, но от этого его мышцы проступают еще четче и становятся такими твердыми, словно из стали вылитыми.

Я целую дальше.

– Маруся…

– Да… – вскидываю к нему взгляд. Перед глазами плывет, но я стараюсь сфокусироваться.

Едва удается наладить зрительную связь, Яр мотает головой, посылая мне неясный сигнал. Я киваю, хоть и не понимаю, что именно он запрещает мне делать, и застываю. Нет, мы оба застываем, на долгий миг без каких-либо движений.

Дышим и смотрим друг другу в глаза.

Ему неприятно? Либо же… Слишком приятно?

Да, определенно, так и есть. Вижу и чувствую. И внутри меня поднимается ликование. Не хочу незамедлительно заострять на этом внимание. Уверена, мы к этому еще вернемся. А сейчас…

– Я закончила! – объявляю. У Яра такой вид рассеянный и не особо заинтересованный, что мне на секунду даже обидно становится. Приходится напомнить себе, что виной этой отстраненности есть я. Повторно его подталкиваю – приглушенным, но весьма эмоциональным выдохом: – Можешь смотреть. Ну же! Мне не терпится узнать, что ты думаешь… – замолкаю, так и не закончив фразу, потому как он уже приподнимается и, опираясь на локти, разглядывает мое творение."

"Ловлю каждую эмоцию на его хмуром лице, считываю реакцию и вдруг понимаю, что мне вновь очень смешно становится. Чтобы не расхохотаться, зажимаю ладошкой рот и пальцами нос.