- Смотри на меня, Ирма… - рычит, когда мои глаза начинают закатываться, как перед обмороком.

- Не могу… - не выдерживаю, сдаюсь.

Кончаю с безмолвным криком на губах. Сжимаю бедра, теряю ритм и обмякаю.

Чувствую, как Алекс поднимается вместе со мной на ноги, разворачивается и, уложив меня на кровать, устраивается между ног. Врезается сразу до предела и начинает размашисто меня трахать.

Я цепляюсь за его плечи, смотрю в обезумевшие почти черные глаза, хочу слиться с ним воедино, навеки привязать к себе цепями, дышать одним воздухом. Стать одним целым.

Ловлю момент, когда лицо его каменеет, он замирает.

- Ирма… - шипит предупреждающе.

- В меня…

Последний рывок, и я чувствую, как меня заполняет горячее семя.

- Бл@ть...- выругивается Алекс.

Сгребает в кулак мои волосы и, запрокинув голову, вгрызается в шею. Содрогается, накрыв меня своим весом.

Я обнимаю его, целую все, до чего могут дотянуться мои губы. Безмолвно смеюсь и плачу.

Даю Алексу отдышаться и осторожно из-под него вылезаю.

- Куда? – хрипит грозно.

- Никуда.

Никуда я теперь от него не денусь. Ни отлепить, ни оторвать, ни отклеить.

Освобождаюсь от платья, снимаю белье, а затем стягиваю по ногам Алекса брюки вместе с боксерами. Хочу чувствовать его кожей.

Он тянет меня за руку, укладывает обратно и подминает под себя.

- Теперь все будет иначе, Ирма.

Вжимаюсь в твердое тело, пробую на вкус чуть влажную кожу.

Соль и Алекс.

- По-настоящему.

- Да, я знаю…

Какое-то время лежим молча, лениво целуемся и трогаем друг друга. До тех пор, пока губами я не обнаруживаю шрам на его груди. Прошу его лечь на спину, а сама устраиваюсь сверху.

Не моргая, смотрю на небольшую затянувшуюся ранку размером в рублевую монету и вспоминаю, как она едва не лишила Алекса жизни. От подобных мыслей привычно стягивает в груди, и начинают мелко дрожать пальцы.

Протянув руку, аккуратно ее касаюсь.

- Ирма, - шепчет Грозовой, - не надо…

Закусив губы, мотаю головой. В горле спазм, а в глазах собирается влага.

Падаю на его грудь, и целую шрам. Облизываю языком, хочу вобрать в себя боль, что он пережил тогда, весь ужас балансирования между жизнью и смертью.

Алекс смотрит на меня ошарашенно, пытается остановить, закрыть рубец рукой, но я не позволяю.

- Давай уедем! – вырывается у меня.

- Уедем? Куда?..

- Я не знаю, Алекс… я хочу уехать, хочу быть с тобой вдали от всего этого… Хочу жить в твоем доме, хочу твоего ребенка.

- Хочешь стать моей женой?"

"Оба замираем. Сплетаемся взглядами, руша последние преграды между нами.

Мое сердце мне не подчиняется. Сойдя с ума, стучит сразу везде – в груди, ушах, висках, животе и горле.

- Отвечай, Ирма, - требует негромко.

Я сглатываю. Вряд ли Алекс интересуется из праздного любопытства. Во взгляде вызов, напряженное лицо серьезно как никогда.