Пойти к нему и потребовать, чтобы он занялся со мной сексом.

Иногда я так делала, но сегодня не тот случай. Секс не вернет меня в его глазах на прежний уровень. Похоже, я его разочаровала.

Утром, когда с первыми лучами солнца, доберман перестает, наконец, выть, я ненадолго проваливаюсь в сон.

Будит меня Катя, наша горничная. Стоя у кровати, тихо зовет меня по имени.

- Что? – хриплю спросонья.

- Вас Олег Петрович зовет.

- Я сплю.

- Он сказал, это срочно.

Издав протяжный стон, я тру глаза. Ведь не отвертеться.

- Иди. Скажи, сейчас приду.

Кивнув, горничная исчезает."

"Не любит меня, нутром чую. Всегда подчеркнуто вежлива, а в спину злобой дышит. Думает я не вижу, как она на Грозового слюни пускает. Знает, что на соперницу мою не тянет, от того и бесится, сучка.

Умывшись и почистив зубы, спускаюсь в кабинет.

Дядю еще не отпустило. Психует, дергаными движениями поправляя на шее галстук.

- Из дома ни ногой.

- У меня дела в городе.

- Перебьются твои дела, - отрезает жестко.

Я тут же взвиваюсь. Смирение не моя добродетель. Головная боль и недосып не добавляют позитива.

- У меня бизнес и дела, которые не терпят моего отсутствия!

- Рот закрыла! – рявкает дядя.

- Я не собираюсь сидеть взаперти, как нашкодившая соплячка!

- Рот, я сказал, закрыла! Не соплячка она!.. Мокрощелка безмозглая! – удар кулаком по крышке Макбука, - если понадобится, в вольере с собаками будешь сидеть!

Я падаю в кресло. Желание спорить испаряется как спирт на коже. Давно я не видела дядю в таком состоянии. Не к добру это.

Прикрыв глаза, устало тру лоб ладошкой. Он тоже выдыхает и, глянув на часы, поднимается на ноги.

- Дядь, - зову в спину, когда он уже выходит из кабинета, - с Кляйсом что?

- Еще раз услышу от тебя про него, я его урою!

- Выгоните его из города.

- Без тебя разберемся, - бросает через плечо, прежде чем хлопнуть дверью.

Заглянув на кухню, прошу Люсю организовать мне поздний завтрак и иду принять душ. А после велю заменить все розовые букеты в доме. Делается это раз в три дня, чтобы аромат свежих роз никогда не выветривался.

Выбираю из свежих цветов бордовые французские розы и несу их к бабушке. Знаю, она их не любит, но я все равно делаю это из вредности.

- Опять веник притащила, - ворчит бабка, раскачиваясь в кресле – качалке под старинный романс в исполнении Изабеллы Юрьевой.

- Может, хоть немного перебьют вонь табака.

Ставлю букет в керамическую вазу и сажусь напротив старухи. Закрыв глаза, она подпевает Изабелле скрипучим голосом. Я дожидаюсь, когда пластинка прокрутится и убираю с нее иглу.

- Ничего не хочешь мне сказать? – сложив руки на груди, спрашиваю дерзко.

Бабушка берет со стола серебряный портсигар и, вынув из него сигарету, щелкает зажигалкой.