У меня кружится голова, руки, мелко подрагивая, безвольно падают вдоль туловища.

Что, если бы пуля прилетела в грудь?

- Ирма! – локоть обхватывает рука Митрича и вытаскивает меня из кабинета.

- Поехали домой, завтра утром Старый возвращается. Армагеддон нам всем устроит.

Сам крестный тоже выглядит потрепанным. Внешне цел и даже черный костюм чист, но в глазах беснуется адреналин вперемешку со страхом, а седые волосенки стоят дыбом. И запах – от него пахнет гарью и порохом.

- Кляйс где?

- Там, - машет рукой в конец коридора.

Я тут же шагаю туда. Эхо моих шагов, отскакивая от белых стен, ударяется в барабанные перепонки и бьет по натянутым нервам.

- Ирма, тебя туда не пустят, там операционная.

Толкаю от себя распашные двери и захожу в святая святых клиники.

- Сюда нельзя! – кричит медбрат, парень в синем костюме, шапочке и хирургической маске, - выйдите, девушка.

Но я, даже не глядя в его сторону, иду туда, где стоят, склонившись два медика. На столе, в ярком свете ламп, полностью обнаженный и без сознания лежит Марк.

Чтобы сдержать стон, мне приходится зажать рот ладонью. На нем живого места нет. Весь в кровоподтеках, ссадинах и ранах, с запекшейся кровью в густых волосах и резаной раной на бедре, над которой как раз и колдуют хирурги. Она выглядит ужасно, взбухшая, черно-серого цвета, с воспаленными краями.

Вдохнув запаха испражнений, крови еще чего-то отвратительного, едва сдерживаю рвотный позыв.

- Ирма, выйди, - звучит голос одного из хирурга, Аркадия Семенова, хорошего знакомого дяди.

Я с трудом киваю. Бросаю взгляд на то, что когда-то было лицом Марка и на ватных ногах иду на выход.

Боже… от увиденного меня колотит так, что я заплетаюсь в собственных ногах. Что они с ним делали?! За что?!

Выхожу в коридор и падаю на лавку.

- Ну? Посмотрела? – налетает на меня Митрич.

- Это ужас…

Раньше, в детстве, мне не раз приходилось видеть раненых. Тогда у нас в усадьбе был свой врач, и даже небольшой перевязочный пункт, где проводились несложные операции и процедуры. В городских больницах лечить наших людей было небезопасно, поэтому туда старались обращаться только в самых крайних случаях. На дому извлекали пули, штопали раны и ставили капельницы.

Видом крови меня не испугать, но тогда это были какие-то абстрактные мужчины, а сейчас – Марк.

- Что они с ним делали?

- Отмудохали хорошенько. Говорят, он явился в клуб Антона и стал требовать встречи с самим Шумовым…

- Идиот…

- Вытащил ствол и начал палить в потолок…

Я мысленно стону. Это же надо быть таким долбо@бом! Как он дожил до 28 лет?

- Шумовские кинули его в тот подвал, не знаю, чего хотели от него, но, кажется, каждый день пичкали психотропными, чтобы не шумел.

- Врачи что говорят?

- Заштопают, подлечат, прокапают – будет как новенький.